в самом деле задумал? Ну, Саша!
– Мать, да что ты всё мельтешишь? Пойди пока борщ погрей, не путайся тут под ногами. Иван! Ко мне!
Папа берёт Ваню (метр девяносто пять роста и шириной с двустворчатый шкаф) за голову, наклоняет его, зажимает голову между коленями и медленно бреет его шею сухой бритвой с лезвием «Нева» (которое ещё видело Устинова с Черненко по телевизору) до самой что ни на есть макушки. «А я стою, – говорит Ваня, – слёзы текут, злость такая рычит в нутрях, но рыпнуться не смею – батя авторитет у меня».
– Ну вот! – удовлетворённо хмыкает батя. – Теперь почти на человека похож стал! Пошли, сынок, борщеца похлебаем!
– Он сыт! – зло бурчит мать с кухни.
– Гусь не ссыт – и он пусть не ссыт! Он же будущий морской офицер!
Папа Сани был мичманом, но тоже унижал сына достаточно для того, чтоб тот вырос приличным человеком.
И вот чем этих детей можно было сильно удивить или расстроить по сравнению с детьми педагогов, механизаторов или библиотекарей? Только обухом по голове.
По времени врастание в экипаж происходит по-разному, от двух месяцев до года или уже никогда. Ваня и Саня управились быстро и уже почти принимались на равных – только некоторая осторожность по отношению к ним ещё сохранялась (больше на всякий случай, чем по необходимости), когда и произошёл тот случай, о котором я вам сегодня хочу рассказать.
Начинался и развивался он банально и серо, но вот концовка его вышла за обычные рамки, чем он нам и интересен в разрезе находчивости, справедливости и вообще.
В морях мы тогда валандались, валандались да зашли в город Северодвинск пот на лбах подсушить и что-то где-то подремонтировать заодно. Зашли, как всегда, ненадолго, дня на три-четыре, и вот уж перед самым отходом, часа за три до него, кричит сверху вахтенный:
– Сентральный! Верхни вахтеннай матрос Абакулов!
– Что орёшь-то, как муэдзин с минарета?
– Тут эта! Милиция приехала на «бобике»! Требуют командира наверх!
– Что делают?
– Они гаварят, что просят и чтоб я не выдумывал, что требуют!
– А-а-а-а. Ну раз просят – сейчас позовём.
– Товарищ командир – центральный.
– Ну?
– Товарищ командир, тут наверху милиционеры какие-то.
– Ну?
– Просят вас подняться к ним!
– Я их не вызывал и вообще сплю. У меня межвыходовый отдых, мне в море рулить скоро, Родину стеречь и всё такое. Не до них мне, короче, так и передайте. И вообще я, как офицер, могу себе позволить сдаться только военной прокуратуре. Так им и передайте.
– Есть, так им и передать! Верхний – центральному!
– Есть, верхний!
– Милиционеры меня слышат?
– Аткуда я знаю?
– Так спроси, блядь!
– А! Слышат, да!
– Командир говорит, что без военного прокурора не сдастся! И вообще он к выходу в море готовится!
– …сентральный?
– Что?
– А мне что делать?
– Абакулов, вахту несть!
– Ееээсть!..
– Сентральный!
– Ну!
– Они говорят, им очень надо ненадолго и пажалуста!
– Товарищ командир – Центральному!
В ответ щелчок и грустный вздох.
– Товарищ командир?
– Ну что – не слышно, что я включил и грустно вздыхаю? Что ты командиркаешь?
– Ну, положено же это… ответ получить.
– Положено? Надо же какие мы приличные в среду, а? А в краткосрочном увольнении вчера тоже положено тебе было напиваться до скотского состояния? А?
– Ну, тащ командир…
– Что «тащ командир»?
– Они не уходят и говорят «пожалуйста»…
– Кто «они»?
– Милиционеры.
– Какие милиционеры?
– Ну которые вас звали!
– Меня звали? Куда? Ты пьяный, что ли, всё ещё?
– Ну, тащ командир!
– Да ладно, шучу я. Сейчас поднимусь – зубы только почищу, а то вдруг целоваться полезут, а у меня зубы не чищены. Правильно? Красивые хоть?
– Кто?
– Кони в сапогах и пальто! Милиционеры или там ещё кто тела командирского домогается?
– А я откуда знаю? Я наверх не выходил, Абакулов там их сдерживает у трапа.
– Абакулов?
– Так точно!
– Ну тогда я ещё чайку хлебну – пусть постоят там и проникнутся Абакуловым.
Минут через десять появляется в РБ и лысине (на улице ещё не совсем кончилось лето и тянет на такие, знаете, дерзкие поступки, как, например, выйти наверх без головного убора, что для военного считается практически голым).
– И не подсматривать тут! – строго наказывает командир.
– Есть! – соглашается штурманёнок Слава, который дежурит по кораблю, и тут же переобувается из ботинок в тапки, чтоб не стучать по трапу, когда будет лезть подсматривать. Спускается вниз быстро, минут через десять буквально.
– Ну что там?
– Ментов двое было – один точно майор, другого не разглядел. Расшаркались друг с дружкой, лапы пожали, те что-то нашему говорили, он молча стоял, потом какую-то бумагу ему вручили, ещё раз лапы пожали и укатили.
– Мутно как-то всё…
– Есть такое ощущение!
Спустился командир:
– Ты почему подглядывал, если я велел не подглядывать?
– Тащ командир! Да я тут вот сидел, спросите у ребят!
– Чтоб и они свои души скормили лжи, защищая твою шкуру от моего праведного гнева?
– Та-а-ащ командир…
– Ой, всё! Ты в ботинках был, когда я выходил, а теперь в тапках. Я что, слепой, по-твоему, или дурак?
– …
– Ты не можешь решить, слепой я или дурак?
– Никак нет!
– Можешь?
– Никак нет!
– Чо ты неткаешь? Заклинило тебя?
– Никак… тьфу ты!
– Ладно. Всех офицеров собрать в кают-компании через тридцать минут. Вахтенным замениться мичманами и тоже присутствовать.
Офицеры собрались быстро и сидят, волнуясь, потому как неожиданный сбор офицеров – это всегда несколько волнительно и сулит неизвестно что. Ладно там планово: на подведение итогов, расстановку задач или партсобрание какое – тут всё понятно, а вот так, не пойми с чего, да ещё и из центрального рассказали, что милиция приезжала. Те, кто вчера не сходил на берег, глядят уважительно на тех, кто сходил, а те, кто сходил, мучительно перебирают в памяти события и недоумевают. Входит командир.
– Товарищи офицеры! – командует старпом, и все уважительно встают.
– Товарищи офицеры, – разрешает командир всем сесть обратно.
Садится и сам во главе своего стола, кладёт перед собой газету – в
![ВКОНТАКТЕ Электронная Библиотека [Русские Книги] Читать На КулЛиб](/uploads/1736508568_vk_compact.webp)