Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

которые периодически появлялись в дивизии. Очевидно, что все они были родственниками и произвелись точно от овчарки и ещё какой-то, может быть, хаски или лайки – позже, этой же зимой, Миша наблюдал, как они за пять миллисекунд съели кота из медпункта дивизии, не оставив от него не то что ушей и хвоста, а даже и капельки крови на снегу. Охраняя мясо, Миша ещё не знал, конечно, этой истории, но согласитесь: человек, который семь лет получал высшее образование, способен оценить степень опасности млекопитающих и без наблюдения разрывания котов, а просто смоделировав развитие ситуации, исходя из размера клыков, обильности слюны, а также взглядов и поз. И, смоделировав, Миша кристально чётко понял, что его вот-вот начнут есть, а значит, нужно применять любимый приём военных, врачей, военных врачей и правительств любой страны – отвлечение внимания. (Сдачу продовольствия врагу, как вариант выхода из ситуации, Миша не рассматривал вообще – как потом в глаза товарищам смотреть?)

Покопавшись в первом лагуне, доктор выудил из него кусок жилы с салом и, широко размахнувшись, забросил собакам за спины. Затем, выполнив упражнение «толчок», закинул первый лагун на крышу машины и потянулся было ко второму, но с изумлением отметил, что собаки уже успели догнать жилу, подраться за неё, съесть и восстановить свою рекогносцировку.

– Врёшь, не возьмёшь! – Миша вытащил кусок из второго лагуна и зашвырнул его ещё дальше.

Закинув наверх и второй, Миша расслабился – ну хоть мясо-то теперь точно не пропадёт, будет экипажу чем помянуть его на природе! Собаки изумились такому невиданному коварству со стороны врача: они немного повздорили между собой, выясняя, видимо, кто из них более виноват в таком повороте событий, но сдаваться так быстро не желали.

Стая реденьким омутом кружилась вокруг – собаки явно прицеливались, откуда лучше на машину запрыгивать, когда из лодки выскочили почти голый (здесь: без пилотки) старпом и, чуть позже, за ним Алексей.

– Так! Ну-ка, блядь! – рыкнул старпом на собак, и те, поджав хвосты, убежали в сопки есть чернику. (На флоте даже последняя собака знает команду «Так! Ну-ка, блядь!» и трактует её всегда безошибочно в контексте ситуации.)

– Сергей Александрович! Спасибо вам, родной! Спасли меня! – заулыбался ещё шире Миша.

– Да я вообще-то мясо бежал спасать. Мне заместитель командира дивизии позвонил и спросил, проверял ли я доктора своего нового, то есть тебя, на нормальность, а то он, то есть ты, достаёт из лагунов наше мясо и кормит им бродячих собак, за чем весь штаб в окна и наблюдает! А я говорю, позвольте, но правильнее говорить ваше мясо, а не наше! А он мне говорит, что, мол, тогда и машина его, а не наша и нечего в ней наше мясо возить, но, впрочем, если мы ещё минут пять поперепираемся за точность местоимений, то вопрос об их притяжательности снимется автоматически за отсутствием предмета притяжения, то есть мяса.

– Бля, Миша! – Алексей прибежал и уже стаскивал лагуны на землю. – Ты батьке машину поцарапал!

– Ну, Лёша, ну иначе меня бы съели тогда!

– И у нас всё равно остался бы тогда второй доктор, а машина-то одна!

– Ой, что ты корпускулируешь тут, – вмешался старпом. – У меня есть красный пластилин, никто и не заметит! (Так и получилось, в общем-то: не заметил сначала.)

Потом всё двинулось по отработанному плану. Наказанные за недостойное поведение остались нести вахту. Остальные, числом слегка за сто человек, двинулись сначала в посёлок, там подобрали жён, детей и домашних животных. Навьюченные припасами, побрели в сопки, где покрасивше и ручей. Там сначала костры, гитары, «Спит девятый отсек…», потом слегка дрожащими голосами, поочередно: «Лейтенант Такойто! Представляюсь по случаю назначения…», а потом уже юмахо-юмасо, танцы и братание со всеми смежными специальностями.

И может, кто на месте доктора Миши и заикался бы после этого случая всю оставшуюся жизнь, а он вот – нет. Таким же улыбчивым добряком и остался. И оптимистом, что тем более странно, при его-то профессии и умении отбивать мясо у собак.

Придёшь к нему, бывало, раненым дельфином:

– Доктор, смотри, что у меня вот тут появилось.

– О! Так это же, братишка, перниозис фоликулярис на фоне эритермо пернио! Надо же, невидаль какая…

– Это ты сейчас Вельзевула на помощь себе вызвал? Говори прямо – что теперь со мной будет?

– Ты умрёшь!

– …

– Не знаю, когда и от чего, но точно умрёшь. А от этого могу дать тебе йод или зелёнку.

– Поможет?

– Нет, но успокоит нервы и будет смешно выглядеть. А так лечение не требуется – чаю выпей и свитер тёплый надень.

– Тьфу на тебя!

– Тьфу на тебя тоже!

Одно слово – масон! Потому что, как ни крути, а врачи – это отдельная каста, военные – отдельная каста, а военные врачи так и вообще кастовая каста в касте получается. Мозг сломаешь, пока осознаешь! И ведь замечательные ребята какие, несмотря на вот это вот всё: сколько людей спасли или от смерти, или просто от увечья и моральной деградации – счёту не подлежит.

Неизлечимая болезнь старпома

Случилось однажды так, что Александр Никифорович заболел.

«Ну и тоже мне завязка для беллетристики, – возможно, подумает в этом месте читатель. – Вон сколько людей болеют, а некоторые так и вовсе делают из этого факта себе флаг и размахивают им во всех общественных местах без разбору!» Оно-то да, безусловно, но хочу заметить, что всё, что касается обычных людей, не совсем примеряется к старшему помощнику командира по боевому управлению подводным крейсером.

Тут одно название должности чего стоит, а если к нему учесть ещё и отношение Александра Никифоровича к больничным, то тут-то точки над «ё» и встанут в дружный ряд. А отношение его было следующим: Александр Никифорович считал, что всего три записи в больничном листке моряка дают ему право манкировать своими должностными обязанностями:

1. Отсутствие головы вследствие попадания в неё снаряда.

2. Отсутствие ног (выше, чем по колено) вследствие попадания в них осколка бомбы.

3. Полное умственное помешательство – и то, тут ещё надо думать, потому как в минёры вполне ещё может и сгодиться.

В отличие от большинства (но далеко не всех) воинских начальников, Александр Никифорович мало того что декларировал эти причины как минимально необходимые для увиливания от выполнения долга, но и сам их