Читать интересную книгу "Ночная смена. Подписка на жажду - Алекс Рауз"

каким-то вампирским дьяконом на ужин. Вдруг глава упырей любил, когда жертва опрятна?

Как ни в чем не бывало два упыря и ведьма шли сквозь галдящую толпу. Самый большой диссонанс внутри вызывало то, что они ничем не выделялись. Кто угодно мог посмотреть в их сторону и даже не подумать, что полчаса назад Дамир упивался чужой кровью. Что день назад Кир чуть не убил лучшего друга… И только ледяной взгляд Яры не вызывал сомнений – ее сторонились повсюду, где она этого желала.

Они прошли десятки сверкающих бутиков, миновали стеклянные лифты и свернули в какие-то коридоры. Потом был еще один лифт, уже пустой, но такой же просторный. Вместо номера этажа на кнопках Дамир набрал какой-то код, и кабина полетела вниз.

Ехали они слишком долго – даже в этом торговом центре не было так много этажей. В какой-то момент у Кира заложило уши, скорее от нервного ожидания, чем от глубины. Стоило признать, так глубоко под землю он не заходил, даже когда его опускали в гробу. Упыри-диггеры? Поэтому их еще никто не обнаружил?

Мало того что ему не суждено больше увидеть солнца, его запрут без звезд? Больше никакого воздуха, только каменные своды под Москвой?

На этой мысли двери лифта разъехались, и перед ним действительно предстали каменные своды. Здесь потолки были высокие, не ниже четырех метров, а то и все пять. Над головой смыкались арки белого кирпича. Некстати вспомнилось, что раньше Москва была белокаменной – неужели все эти подземные ходы существовали с тех времен?

Они вышли в огромную пустую залу, из которой вели такие же широкие коридоры в три стороны.

Налево пойдешь – коня потеряешь, направо пойдешь – голову потеряешь… Всё как в сказках, но что же было по прямой? Камня с подсказками сюда не завезли.

Дамир с Ярой уверенно пошли в проход посередине, Кир двинулся следом, стараясь не думать, что же он потеряет здесь. За залом оказался широкий сводчатый коридор из того же белого камня, потом еще один пустой зал, поменьше. Кир задышал глубоко – пусть ему и не нужен был воздух, дыхание всё еще успокаивало, насколько это возможно в сужающемся подземелье. Еще немного, и он снова ощутит себя запертым в гробу.

Из-за этого он не сразу заметил, что ни в залах, ни в коридорах не было освещения. Он продолжал видеть как обычно, даже различал цвет стен и пылающие волосы Ярины, хотя, казалось бы, без света это невозможно. После того как двери лифта закрылись, они двигались почти в полной темноте, и лишь вдали что-то тускло мерцало.

Кир сбился со счета, в каком из залов они повернули направо. Одному ему ни за что не выбраться на волю, он будет веками плутать в подземельях. Что, если это и есть предстоящая казнь? Похоронить его в одиночестве под стенами Кремля? Сколько уже костей собралось в этом месте за прошедшие века? Наверно, можно выложить ими своды.

Холодный свет резко ворвался во мрак его невеселых мыслей после очередного поворота. Но вместо зала перед ним была… станция? Больше всего огромное помещение напоминало именно ее, в углублении слева даже были настоящие рельсы, потолок подпирали белоснежные колонны. Зато само помещение было обставлено диванами, креслами, небольшими журнальными столами. По углам затесались автоматы с кофе, но самым неожиданным оказались несколько больших стеллажей, доверху заполненных книгами. Если не смотреть на рельсы и диодные лампы под сводами, он вполне мог представить, что попал в чью-то богатую гостиную.

Должно быть, людей сюда помещалось немало. Нет, не людей, упырей.

– Добро пожаловать в твой новый дом, Кирилл, – вполне миролюбиво сказал Дамир. Кир чуть не поперхнулся воздухом, который всё еще судорожно втягивал: такого тона от упыря он не ожидал.

– Вы здесь живете? – спросил он, откашлявшись. Звуки гулко разносились по пустой станции.

Как готические бомжи-диггеры, откопавшие, судя по всему, мифическое Метро–2. Эту легенду слышал, пожалуй, каждый столичный житель – секретная ветка, построенная для высших чинов советской власти – погребенная в ворохе канувших в Лету тайн… Или не канувших?

– Нет, ты будешь жить в своей комнате, дурилка, – усмехнулся Дамир, опускаясь в ближайшее кресло. Яра прошла дальше и пропала в тенях очередного коридора, так и не попрощавшись.

А Кир, как дурак, замер стоя. Садиться в кресла его никто не приглашал, и как дома он себя точно не чувствовал. И уж тем более он не понимал, что от него ждали дальше.

– Здравствуй, Кирилл, – раздался голос из самого центра станции, и он вздрогнул. Голос был тихим, вкрадчивым, но казалось, что эхом отдавался не от стен, а внутри головы. Как завороженный, он сначала повернулся, а потом медленно пошел на звук.

В кресле напротив большого деревянного стола сидел вурдалак. Назвать его упырем язык не поворачивался, а нечеловеческая натура чувствовалась даже на расстоянии. Он выглядел еще бледнее Дамира, кожа на лице истончилась как пергамент, зато глаза сияли, словно в них тоже были вмонтированы диоды. Черные волосы без единой седой пряди были убраны в короткий хвост, лицо украшала аккуратная бородка – он не был стар, когда умер. Но умер уже очень, очень давно…

Кир ни на секунду не усомнился, что перед ним тот самый Дьякон. Но вместо страха, ужаса или отвращения перед этим существом он испытывал почти благоговение. Больше не хотелось кричать, бежать, прятаться, а все назойливые вопросы о собственной жизни и смерти растворились в океане спокойствия, текущем из потусторонних глаз вурдалака прямо к нему в пустующую грудь.

«Так вот какими силами обладают упыри», – успела мелькнуть и тут же погаснуть мысль. Все фокусы Дамира были ничем по сравнению с этой покоряющей, усмиряющей властью его главы. Чудовищно или прекрасно?

– Здравствуйте, – так же спокойно ответил он, останавливаясь напротив стола. Без сомнений, именно там, где Дьякон хотел, чтобы он встал. Но и этот факт ничуть не смутил Кира.

– Заставил же ты нас побегать, – мягко улыбнулся вурдалак. – Таких казусов с новообращенными уже лет пятьдесят не было. Мы никогда не бросаем своих.

Последнюю фразу он сказал и мягко, и твердо одновременно, и Кир сразу понял, что отныне к «своим» он тоже относился. Неясно, что ему теперь делать с этим знанием или с новым поворотом своей судьбы, но в глазах Дьякона «свои» были важны – что тоже успокаивало.

Он не открыл рот, чтобы извиниться или попробовать оправдать вину, которой за ним не было. Он искренне хотел, но почему-то не вышло.

– Мы живем тихо – и это наше