Читать интересную книгу "Петербургский врач 1-10 - Михаил Воронцов"

затем началось такое, от чего покраснели бы и завсегдатаи портовых трактиров.

Вместо проверенных, предписанных наукой средств, коими пользуется весь цивилизованный мир, наш юный новатор всунул псу в пасть какую-то медную дудку. А далее — о, стыд! — принялся самозабвенно, с натугой дуть в нее, передавая псине дыхание собственных легких и прижимаясь лицом к собачьей морде!

Седые академики, разумеется, вознегодовали и в праведном гневе покинули бы зал, кабы не были прикованы к креслам изумлением. Подумать только: столичным врачам, людям благородного звания, предлагается вступать в этакое сомнительное сношение с пациентами!

Одно дело — вдувать свой дух в бессловесную тварь на потеху публике. Но представь себе, читатель, что на столе окажется извозчик, упившийся до беспамятства, или бродяга с Сенной площади, изъеденный чахоткой, сифилисом и дурными болезнями? Прикажете благородному доктору прикладываться губами к этой заразе через кусок латуни, уподобляясь дикарю?

Говорят, у заносчивого господина В. есть высокое покровительство в лице старшего врача больницы, статского советника Б., который сей ветеринарный цирк всячески поощряет и даже вывел на сцену некоего безымянного мастерового (скорее всего, циркового дрессировщика) в качестве ассистента.

Что ж, если тверским врачевателям так милы собачьи нежности, петербургской публике впору серьезно задуматься: стоит ли доверять свое здоровье и жизнь господам, которые путают хирургический амфитеатр с псарней, а благородную медицину — с луженым ремеслом уличного фокусника?

Аргус'

Веденский, Беликов и Кулагин были в ординаторской через минуту. Веденский первым схватил газету.

— Это… это мерзость! — Он начал задыхаться от возмущения. Худое лицо пошло пятнами, жилка на виске пульсировала. — Какая-то бульварная сволочь! Перекрутил все, оболгал, высмеял! Я поеду и разобью ему физиономию! Сейчас же!

— Кому? — не оборачиваясь, спросил Лебедев. Он сидел на сидел на стуле, смотрел в окно и казался невозмутимым.

— Этому… Аргусу! Фельетонисту!

— Вы даже не знаете, кто это.

— Узнаю! Приду в редакцию и потребую назвать имя!

Лебедев хмыкнул

— Борис Михайлович, — произнес Беликов. — Сядьте и выпейте воды.

— Александр Павлович, вы же прочитали, что там написано!

— Прочитал. К чему-то такому я был готов.

— И вы спокойны⁈

Беликов положил газету на стол, развел руками и посмотрел на Веденского поверх очков.

— А чего вы ожидали, Борис Михайлович? Мы с вами вчера вышли перед залом, набитым профессорами, и заявили, что их методы не работают. Притащили в академию живую собаку. Вдували ей в пасть воздух через трубку. Вы полагали, «Листок» напишет об этом с восторгом? Да, он с восторгом и написал. С восторгом из-за того, что ему есть над чем поиздеваться.

Веденский стиснул кулаки. На скулах проступили белые пятна.

— Они исказили все! Все перевернули! Выставили нас идиотами, шарлатанами, балаганщиками!

— Именно так и должно было случиться, — ответил Беликов не повышая голоса. — Повторяю, мы предполагали это заранее. Я говорил вам, что на нас обрушится шквал критики, даже самой низкопробной. Вы очень хорошо справлялись с эмоциями во время выступления перед залом, возьмите себя в руки и сейчас!

— Но не до такой же степени! Я поеду в редакцию и все-таки врежу ему по морде!

Беликов снял очки. Без очков его лицо выглядело старше и строже, очевидно, он это знал и пользовался этим.

— Борис Михайлович, — сказал он негромко. — Если вас облаяла собака, это не повод вставать на четвереньки и отвечать ей тем же.

Повисла пауза. Все молчали.

Веденский скривился.

— То есть мы просто проглотим это?

— Мы спокойно подумаем, что можно сделать, — подтвердил Беликов, надевая очки обратно. — А через месяц комиссия вынесет заключение. И оно будет основано на фактах, а не на фельетонах. А если вы явитесь в редакцию и устроите скандал, «Листок» с удовольствием напишет продолжение: «Молодой лекарь из захудалой больницы кинулся с кулаками на журналиста». Вот тогда вас действительно никто не станет воспринимать всерьез.

Веденский сел на стул.

— Это несправедливо, — сказал он. — Какой-то придурок может писать все, что ему вздумается, и ничего с этим не сделаешь.

— Разумеется, — согласился Беликов. — Но, боюсь, справедливость и медицина нередко живут на разных улицах. Впрочем, одно утешение у нас есть.

— Какое?

— «Листок» читают сотни тысяч человек. Теперь они знают о нашем методе. Из них, допустим, половина посмеется и через час забудет. Другая половина — через день. Но тысяча запомнит. А среди этой тысячи найдутся врачи, фельдшеры, студенты. И это уже очень хорошо. Они кривляниям так называемых журналистов не поверят.

Веденский молчал. Желание набить морду фельетонисту у него, кажется, все равно не пропало.

* * *

* * *

Глава 17

Беликов это, судя по всему, хорошо понял. Он смотрел на Веденского молча и с некоторой иронией.

— Я найду этого мерзавца, — сказал Веденский. — Выясню, кто он, и набью ему морду.

— Борис Михайлович, — Беликов откинулся на спинку стула. — Вы всерьез собираетесь ехать в редакцию бульварного листка и бить кого-то по лицу?

— Да!

— И чего вы этим добьетесь?

Веденский открыл рот, но ничего не сказал. Пятна на скулах не проходили.

— Завтра во всех газетах напишут, что ординатор городской лечебницы избил журналиста, — спокойно продолжил Беликов. — Прекрасная реклама для нашего метода. И прекрасная репутация для больницы.

Веденский отвернулся к окну.

— Послушайте меня внимательно, — сказал Беликов

Веденский сел.

— Бульварная газета живет один день, — сказал Беликов. — Завтра они напишут про утопленника в Фонтанке, послезавтра про пожар на Выборгской, и через неделю ни один человек не вспомнит про этот фельетон. А вот научная статья в серьезном журнале останется навсегда. На нее будут ссылаться через десять, двадцать, пятьдесят лет. Вот это и есть настоящий ответ.

Беликов повернулся ко мне.

— Вадим Александрович, вы ведь уже набросали черновик описания метода для доклада?

— Да, Александр Павлович. Вчера вечером дописал последний раздел.

— Превосходно. Значит, вот что мы сделаем. Вместо того, чтобы бить по мерзкому лицу неведомого писаку, вы прямо сейчас с Борисом Михайловичем сядете и напишете полноценную научную статью. Подробную, обстоятельную, с описанием анатомии, физиологии и протокола всей процедуры. Такую, чтобы любой врач мог по ней воспроизвести метод. И мы отвезем ее в «Русский врач».

— «Русский врач» — это хорошо, — согласился Веденский.

— Я немного знаком с Сергеем Васильевичем Владиславлевым, — сказал Беликов. — Он один из двух редакторов главных и как раз отвечает за хирургические публикации. Сколько времени вам нужно на статью?

Веденский посмотрел на меня. Я прикинул объем.

— Если сесть прямо сейчас, через пару часов будет готово, — сказал я.

— Тогда не теряйте времени, — Беликов встал. — И запомните одну вещь, Борис Михайлович.

Веденский поднял голову.

— Лучшая месть грязному писаке, это когда