Читать интересную книгу "Петербургский врач 1-10 - Михаил Воронцов"

но у меня появилась все-таки некоторая передышка — есть работа, есть зарплата, и, что очень важно, есть время, которое я могу посвятить науке. То есть своей лаборатории.

Не так давно начал делать зеленку — но была завершена только первая стадия. Теперь пора заканчивать. Несколько дней меня отвлекали разные события, но теперь надо доделать начатое, и я, так сказать, «вернулся в свой чулан».

…На дне склянки и по стенкам выросли кристаллы — темно-зеленые, с металлическим отливом, похожие на мелкие чешуйки. Красивые, надо признать. Раствор над ними потемнел и помутнел — верный знак, что часть дряни осталась в жидкости, а не в кристаллах. Уже хорошо.

Я осторожно слил раствор в отдельную склянку, стараясь не потревожить осадок. Потом взял чистый лист фильтровальной бумаги, вложил в воронку и перенес туда содержимое склянки — кристаллы вместе с остатками жидкости. Раствор просочился сквозь бумагу, а на ней остались зеленые чешуйки. Я подождал, пока стечет последняя капля.

Теперь промывка. Я достал склянку со спиртом и выставил ее на подоконник. Утро было холодным, стекло в колодце покрылось изнутри испариной, и спирт быстро остудился. Я проверил на ощупь — склянка ледяная. То что нужно. Холодный спирт — это ключ: он смоет с поверхности кристаллов остатки грязи, но не успеет растворить сами кристаллы обратно. Тут важна скорость. Промедлишь — и весь выход пропадет.

Я набрал спирта в пипетку и быстро, в три приема, промыл кристаллы прямо на фильтре. Капнул, подождал, пока стечет, капнул снова. Стекающая жидкость была слегка окрашена — значит, еще уносила примеси. Третья порция прошла почти прозрачной. Достаточно.

Я снял фильтр с воронки и разложил на чистом листе бумаги. Кристаллы выглядели чище, ярче. Но для медицинского препарата одной перекристаллизации мало. Технический порошок бриллиантового зеленого — фабричный краситель для шерсти и шелка, не более того. Его синтезируют без оглядки на человеческий организм, и в нем может оставаться что угодно: соединения цинка, следы мышьяка, свинцовые соли. Одна перекристаллизация убрала грубую грязь, но чтобы класть это на открытую рану, не отравив при этом пациента, нужно повторить процедуру.

Я собрал кристаллы с бумаги, ссыпал обратно в промытую колбу, залил свежей порцией спирта и снова зажег горелку. Потянулся к оконцу, проверил тягу — пламя спички чуть отклонилось к колодцу. Порядок.

Вторая перекристаллизация шла по тому же сценарию. Нагрел, растворил, снял с огня, отфильтровал горячий раствор через свежую бумагу. На этот раз на фильтре осталось совсем немного осадка — бледная, едва заметная пленка. Хороший знак. Основная масса грязи ушла при первой очистке, но вот эти жалкие крупинки на бумаге — именно они могли бы отравить кого-нибудь, попади препарат на рану без второй фильтрации.

Я обернул склянку с горячим фильтратом тряпкой и убрал в угол. Теперь — ждать. Кристаллизация занимала несколько часов, торопить процесс не стоило. Чем медленнее остывает раствор, тем крупнее и чище выпадают кристаллы, тем меньше примесей захватывают они из жидкости. Это элементарная физическая химия, но именно на такихвещах держится разница между лекарством и ядом.

Я погасил горелку, закрыл оконце и вышел из чулана.

…День прошел в обычных заботах. Я спустился к Графине, забрал у нее записку — кто-то приходил утром, просил доктора, оставил адрес. Я покрутил записку в руках, перечитал. Адрес был на Лиговке, недалеко. Но ходить по вызовам я больше не мог — двадцать рублей штрафа за первое нарушение, три месяца тюрьмы за второе. Запросто могла быть полицейская «подстава». Я сложил записку и убрал в карман. Нет, увы. Обращайтесь к другому доктору.

К вечеру я снова заглянул в чулан. Склянка остыла. Я размотал тряпку, поднес к свету. На дне — россыпь кристаллов, ярче и чище, чем после первой перекристаллизации. Раствор над ними был почти прозрачным, с легким зеленоватым оттенком. Я слил жидкость, перенес кристаллы на фильтр, промыл холодным спиртом — на этот раз двумя порциями. Стекающий спирт был чистым.

Я разложил влажные кристаллы на двух листах фильтровальной бумаги и оставил сохнуть. Чулан хорошо проветривался через оконце, и к утру спирт должен был полностью испариться. Торопить сушку нагреванием нельзя — при нагревании кристаллы могут частично разложиться, а мне нужен чистый, стабильный продукт.

На следующее утро я снял с бумаги сухие кристаллы — невесомые темно-зеленые чешуйки с золотистым блеском. Растер несколько штук. Порошок был однородный, мелкий, без посторонних вкраплений. Пальцы тут же окрасились в стойкий изумрудный цвет, который толком не отмывался ни водой, ни мылом, ни даже спиртом.

Теперь — самый ответственный этап. Сами по себе кристаллы — не лекарство. Порошком рану не обработаешь. Мне нужен раствор строго определенной концентрации. Слишком слабый — не даст антисептического эффекта. Слишком крепкий — сожжет ткани. Химический ожог от концентрированного бриллиантового зеленого — штука серьезная, по последствиям сопоставимая с ожогом кислотой.

Я поставил весы на стол и принялся за расчет. Для двухпроцентного раствора мне нужно два грамма чистого порошка на сто миллилитров растворителя. Растворитель — спирт, разведенный до шестидесяти градусов крепости. Не чистый — чистый спирт слишком быстро испаряется с кожи и не успевает обеззаразить рану как следует. Шестидесятипроцентный держится дольше, проникает глубже и при этом не сушит ткани до некроза.

Я отмерил дистиллированную воду и спирт, смешал в нужной пропорции. Потом взвесил порошок на аптекарских весах — ровно два грамма, чашечка замерла в равновесии. Ссыпал в чистую склянку, залил спиртовым раствором. Порошок растворился мгновенно — очищенный бриллиантовый зеленый расходится в спирте без нагрева, без остатка. Жидкость в склянке стала густо-зеленой, прозрачной на просвет, без мути и взвеси.

Я заткнул склянку пробкой, наклеил полоску пластыря и написал карандашом: «Viride nitens, sol. spirit. 2 %». На секунду задумался и приписал дату.

Потом приготовил еще три склянки. Итого — четыре флакона по сто миллилитров. Этого хватит надолго. Расход у двухпроцентного раствора небольшой: несколько капель на рану, тонким слоем по краям. Антисептик работает на поверхности, глубоко лить его не нужно и вредно.

Я выставил склянки в ряд на полке и посмотрел на них. Ничего особенного на вид. Но это был антисептик, которого не существовало ни в одной аптеке Петербурга. Все здешние антисептические средства — карболка, сулема, йодная настойка — либо ядовиты в рабочих концентрациях, либо просто «жгут» ткани. Бриллиантовый зеленый — другое дело. Сильнейший антисептик при минимальной токсичности, не всасывается в кровь, не вызывает отравлений. И стоит копейки.

Я вымыл колбу и воронку, протер весы, убрал горелку. Выбросил использованные фильтры,