Читать интересную книгу "Петербургский врач 1-10 - Михаил Воронцов"

в песок у протоки. Из них выпрыгнули люди, по колено в воде, и вытащили шлюпки на берег. Матросы, человек двадцать, с винтовками. Офицер сошел последним, с носа шлюпки прямо на сухое.

Он постоял, огляделся и показал рукой. Пятеро пошли к сараям, не торопясь, с винтовками на ремне. Один полез на косу, сел на гребне и стал смотреть в бинокль на озеро. Остальные возились у шлюпок, двое закурили. Матросы у сараев заглянули внутрь, потом один пнул дверь крайнего, и она упала. Из сарая никто не выскочил. Матрос засмеялся и что-то крикнул своим.

— Гуляют, — сказал Ракитин. — Даже цепью не рассыпались. Нас они ждут под батареей, в Корсакове. Здесь нас для них нет.

— Сейчас будем, — пообещал Стрижак.

Пехота сидела в шлюпках за катерами, и достать ее мы не могли. Матросы стояли на открытом песке.

Стрижак повернул голову к Тихону, потом к Черкасову и тихо сказал:

— Тихон, который на косе, с биноклем. Савелий, у сараев правый. Я левого. По моему выстрелу. Остальным не стрелять. Кто стрельнет без команды, тот потом сам пойдет японцам объяснять.

Он выстрелил первым. Звук вышел такой, будто рядом кто-то хлопнул ладонью по голенищу. Справа отозвалась насадка Черкасова. От Тихона я не услышал ничего, только клацнул затвор.

Человек на косе опустил бинокль, сел и повалился на бок. Руки он не выставил. Так падают те, кому уже все равно. У сараев левый упал сразу, лицом вниз. Правый сел и схватился за бедро, и до нас долетел его крик, тонкий и злой. Черкасов передернул затвор и выстрелил снова. Японец упал.

Тогда до них дошло.

Матросы у шлюпок повалились на песок. Офицер присел за борт и закричал. Двое у сараев поползли за угол, волоча раненого. Кто-то из лежащих выстрелил наугад, в нашу сторону, и пуля ушла в ели, сбив ветку. Японская винтовка била громко, как ей и положено, и после наших хлопков казалось, что выпалила пушка.

Еще дважды хлопнули насадки. Двое из ползущих дернулись и замерли.

— Не понимают, откуда, — сказал Ракитин. — Головами крутят во все стороны. Офицер смотрит на озеро.

И тут на высотке у Ветлугина грохнуло. Звонко, на весь берег, с раскатом по сопкам. Над кустами встало белое облако и медленно поплыло по ветру вдоль склона.

— Дурак, — почти ласково сказал Стрижак. — Показал им дорогу. А я ведь предупреждал…

На высотке кто-то кричал. Я разобрал голос Ветлугина и слово, которого землемеры в межевых книгах обычно не пишут.

* * *

Лейтенант Кубота с крейсера «Сума» лежал за шлюпкой, прижавшись щекой к мокрому песку, и пытался понять, откуда стреляют.

Что с суши, сомнений не было. Больше неоткуда! Каваи на гребне косы лежал на боку и не двигался. Двое у сараев были убиты, третьего утащили за угол с пробитым бедром, а еще двоих достали, когда они ползли. Он слышал, как пули шлепают в человеческие тела. Не слышал он только самих выстрелов.

Вернее, слышал, но совсем не то, к чему привык. Глухие негромкие хлопки, будто издалека, которые в шуме прибоя можно было принять за что угодно. Ни залпа, ни эха в сопках. И никакого дыма ни над лесом, ни над лугом. Потери Кубота видел и раньше. Такого он не видел никогда.

Чуть позже на голой высотке справа раздался одиночный выстрел, громкий, настоящий, и над кустами повис белый клуб дыма. Это как раз было понятно: дружинник с берданкой. Чем вооружены русские дружины, знали еще в Оминато. Но он был единственный, и пуля ушла в воду далеко от шлюпок. А люди Куботы падали и до него, без всякого дыма.

Старшина Тамура подполз к лейтенанту, волоча винтовку за ремень.

— Бьют издалека, господин лейтенант. С высот, оттого и не слышно. Русская винтовка достает на две тысячи метров.

— С двух тысяч метров по одному человеку? Пять раз подряд?

Тамура подумал и не ответил.

Кубота в это тоже не верил. Значит, близко: в траве, в сараях, на опушке над лугом. Но если близко, то где дым и почему не слышно? В прошлом году он был на берегу под Порт-Артуром, с морской артиллерией, и знал, как стреляет русская пехота. Залпами, по команде, так что после первого залпа ясно, где она лежит. Здесь не было ясно ничего.

Сигнальщик передавал на крейсер то, что Кубота успел ему продиктовать: отряд обстрелян с суши, противника не видно. Стрелков лейтенант предполагал на опушке и на высотах к северу.

На головном катере, в трех кабельтовых от берега, майор Нисикубо не стал ждать, что ответят с «Сумы». Он видел, как падали люди Куботы, и тоже не слышал выстрелов. Адъютант, молодой поручик, сказал, что русских там не может быть много. Будь их много, они дали бы залп по шлюпкам, а не били бы по одному.

— Поэтому их и надо опасаться, — сказал Нисикубо.

Замешательство длилось минут десять, не больше. Нисикубо был под Мукденом, и половина его унтер-офицеров тоже. Многие из тех, кто сидел за ним в шлюпках, прошли Маньчжурию. Непонятный огонь с берега не был для них поводом остановиться.

Нисикубо приказал вести шлюпки дальше вдоль берега, за мыс, где опушку закрывал склон. Пулеметчикам, которые были с ним на катере, велел бить прямо с носа по лесу над лугом, по всей опушке. Морякам Куботы лежать и не поднимать головы. На «Суму» он передал, что просит огня по высотам.

Первая рота пошла к берегу за мысом. За ней вторая.

* * *

Сначала ударил пулемет. Откуда-то с воды он прошелся по опушке длинной очередью, слева направо, и на нас посыпались срезанные стебли бамбука и хвоя. Пули шли высоко. Он бил не по нам, а по лесу вообще.

— Ниже головы, — бодро сообщил Стрижак. — Пока не по нам кладет.

Минут через пять заговорили корабли.

Первый снаряд разорвался на лугу, далеко внизу, и над лопухами встал черно-желтый столб. Шимоза. Второй лег выше, у кустов. Третий ударил ниже высотки Ветлугина, и вниз покатились камни и комья земли.

Дальше рвалось уже без перерыва, по всей террасе. Земля под животом вздрагивала. Сверху сыпались хвоя, сучья и щепки, а что-то с шорохом проходило сквозь листву и стучало по стволам. Ель шагах в двадцати от нас переломилась на высоте человеческого роста и легла поперек опушки, подмяв бамбук там, где минуту назад лежал Черкасов. Черкасов успел отползти. Я увидел его за пнем: он тряс головой.

Смотреть на берег стало нельзя. Стоило поднять голову, как