Читать интересную книгу "Шторм Холли - Тата Алатова"

каких нечеловеческих условиях прозябает гениальный художник?

– Значит, нужно заказать стеклянные витражи, – Фрэнк даже не огрызнулся в ответ, неслыханное дело. – Для мастерской же нужно много света, правильно?

– Правильно, – торжествующе воскликнул Холли. – И я хочу белые стены… Но ты не сможешь выбрать краску без меня, у белого невероятно множество оттенков и нюансов. Такой дубина, как ты, никогда в жизни в них не разберется. Ох, и мне нужно заказать много-много всего, караул, столько хлопот! Ну что вы лежите без всякого дела, немедленно вставайте и начинайте думать, как сделать мою жизнь лучше.

– Тэсса, дай ему по лбу, – взмолился Фрэнк.

Ну наконец-то! Сколько нужно распинаться, чтобы вывести его из себя?

Тэсса легла рядом и обняла Холли за талию.

– С чего вдруг такое решение? – спросила она.

– Ты знаешь, – ответил Холли, мигом растеряв свою дурашливость, – в последнее время мои картины выходят из-под контроля, а ты их видишь и чувствуешь, как никто в этом мире. Вдруг я уеду и без тебя нарисую что-то жуткое? Кто тогда будет в этом виноват? Думаешь, я хочу сам из-за такого переживать? Ни за что. Так что я буду нести вам счастье и радость, ты будешь приглядывать за мной, а Фрэнки… ну не выгонять же его на мороз.

– Ты договоришься сегодня, – мрачно предупредил его Фрэнк.

Холли радостно рассмеялся, а потом застонал от головной боли.

Так и получилось, что сначала они проспали едва не до обеда, потом снова съездили за строительными материалами, потом Холли застрял в художественном магазине при галерее, потом ему приспичило сделать несколько набросков рыбного рынка, и выехали из Ньюлина только после того, как солнце начало садиться.

Тэсса села за руль огромной неповоротливой фуры, Холли с Фрэнком поцапались, кому сидеть рядом с ней, победил Фрэнк, и Холли надулся. Он молча уставился в окно, отодвинувшись как можно дальше, и прикинулся статуей, изящной, но трагичной.

До Нью-Ньюлина было всего одиннадцать миль, но на узкой двухполоске неповоротливая перегруженная фура ползла медленно, и Тэссе обратный путь показался бесконечным.

А потом впереди замаячили фермы, и она вдавила по тормозам.

Фрэнк тоже смотрел вперед, и лицо у него было бледным и напряженным.

– Что? – встрепенулся Холли, едва не тюкнувшись лбом о стекло.

– Мы проскочили поворот к деревне, – спокойно объяснила Тэсса. – Его просто не было на месте. Нью-Ньюлин не принимает нас обратно.

* * *

Водружая картину на ее место в их доме, мистер Ван чувствовал изрядное раздражение. Он был уверен, что этот Холли Лонгли облапошил их, как распоследних лопухов. Как ни посмотри, но изображение нисколько не изменилось.

Нет, он всенепременно подаст на него в суд за мошенничество, а заодно уж и напишет заявление на развод. Жена давно уже надоела ему, и даже внезапные вспышки страсти не меняли ситуации. Их брак не удался, и все тут.

Миссис Ван, такая же раздосадованная, как и муж, то и дело кидала на картину внимательные взгляды, словно тоже пыталась ощутить разницу.

Ни-че-го.

– Такие мы дураки, – сказала она.

Мистер Ван оглянулся на нее, пораженный тем, что в кои-то веки их мысли оказались созвучными.

Она улыбнулась ему, вдруг напомнив ту девочку, к которой он когда-то спешил на свидание. Тогда они еще получали удовольствие от компании друг друга.

– Знаешь, – проговорил мистер Ван нерешительно, – я вот что подумал. Как насчет того, чтобы сходить в кино.

– В кино? – удивилась она. – То есть вместе?

И они одновременно улыбнулись.

Глава 25

– Одри, детка, – озабоченно сказала Бренда, – очень уж сухо в последнее время. Хорошо бы немного дождя.

Еще совсем недавно она бы непременно рассердилась из-за этих слов. Почувствовала бы себя обиженной. Закричала бы, что она человек с человеческими эмоциями, а не ходячие осадки.

Но сейчас Одри только молча поцеловала Жасмин в макушку и опустила ее в манеж, вручив погремушку.

Что делать, если урожай Бренды действительно зависел от чужого настроения? С этим невозможно бороться, как невозможно заставить испуганного Кевина Бенгли оставаться плотным, а расстроенную Фанни – не выть.

Они все жили так тесно, что каждый зависел от другого. Отрицание было способно вывести из душевного равновесия, но ничего не меняло.

Поэтому Одри не стала спорить с Брендой, а спустилась с залитой вечерним солнцем веранды, пересекла огород и пролезла через дыру в заборе.

После памятного разговора с Холли ей было сложно ни с того ни с сего зареветь. Но рядом всегда был Джеймс – когда-то единственный друг, пусть и по переписке, а до этого – почти брат, а сейчас – чужой и сердитый мальчик, который не уставал вести себя холодно и пренебрежительно.

Он злился на Одри по многим причинам. Из-за того, что она обманывала его в своих письмах, расписывая Нью-Ньюлин как рай на земле. Из-за того, что он умер, а потом воскрес. Из-за того, что Одри отшатнулась от него после этого. Оставила разбираться с непонятным и страшным в одиночестве.

Холли сказал, что Джеймс пытается примириться с собой, а она тут вовсе ни при чем. Но как бы то ни было, он оставался человеком, из-за которого можно было заплакать быстрее всего.

Сварливый Джон раскачивался в кресле-качалке с Артуром на коленях. Он читал ему вслух сказку про Джека и бобовое дерево. Увидев Одри, старик, не прерываясь, махнул рукой в сторону лестницы на второй этаж.

Одри поднялась по скрипучим ступенькам и постучала в дверь комнаты Джеймса.

– Войдите, – крикнул он.

И она вошла.

Джеймс развалился на кровати с книжкой по разведению альпак.

– Одри, – удивился он.

Она набрала полную грудь воздуха.

Подумала о сочных томатах, мясистых баклажанах и ароматной клубнике. О том, как устает Бренда, когда ей приходится поливать свой огород из шланга. О том, что Фрэнк обещал поставить систему орошения, но еще не успел этого сделать.

Что ж, любишь вкусно поесть – будь готов поплакать из-за этого.

– Поцелуй меня, – сказала Одри, и ее голос дрогнул. Все-таки сейчас ей предстоит услышать что-то неприятное и категоричное.

Тягучими каплями упало несколько минут.

Джеймс смотрел на нее, не двигаясь.

Молчал.

В его глазах метались тени.

А потом он медленно отложил книгу, встал и приблизился к Одри.

Она невольно отступила на шаг.

Не выкинет же он ее вон за шкирку, как котенка?

Джеймс положил тяжелую руку Одри на плечо, наклонился, заглядывая в ее лицо, а потом поцеловал.

В губы.

Джеймс.

Одри.

Поцелуй получился теплым и шершавым, он пах арахисовым маслом и молоком, и Одри сначала ничего не