Читать интересную книгу "Осколки наших разбитых сердец - Daria Tetslova"

холодные и пристальные, будто прожигали во мне дыру, и я невольно ёжилась под этим взглядом.

Мне всё кажется, что ещё чуть-чуть, и его терпение лопнет. Он сорвётся, подбежит к пуговке и скажет ей, что он её отец.

Я видела это желание в его глазах, когда он смотрел на неё — в сжатых скулах, в том, как он задерживал дыхание, наблюдая за каждым её движением.

Даже на расстоянии нескольких метров я, казалось, слышала скрежет его зубов.

Его взгляд зло сузился, когда он увидел, как дочка с беззаботной улыбкой обнимает всех мужчин вокруг — дядю Вову, Влада, Диму, даже Никиту, — но только не его.

Для неё он был чужим, случайным гостем на этом празднике жизни.

На его появление она даже не обратила никакого внимания.

Я следила за ним краем глаза, контролируя каждое движение, каждую попытку приблизиться.

Держала невидимую линию, за которую ему нельзя было переступать.

Сейчас не время и не место для разбирательств, для того, чтобы швыряться друг в друга нашим грязным бельём, выставляя напоказ старые раны и невысказанные обиды.

Я прекрасно помнила нашу крайнюю встречу, то как он теряет контроль, а меня выбивает из равновесия его присутствие и наше общение.

Мы не умеем спокойно разговаривать.

Каждый раз это эмоциональная встряска для обоих, и если нас вовремя не остановить, мы наделаем ещё больше ошибок, и отразится это уже на дочке.

Она не должна стать свидетелем наших разборок, не должна чувствовать этот токсичный воздух, который витает между нами, стоит нам только оказаться рядом.

— С тобой всё в порядке? — наклоняется ко мне Исхаков, заметив мою напряженность.

Поднимаю взгляд на него и тону в глубине его чёрных глаз, где плещется искреннее беспокойство.

И в этот момент я чувствую себя самой настоящей эгоисткой, которая нагло пользуется небезразличием мужчины, не давая ничего взамен, кроме подвешенного состояния и мучительной неопределённости.

Он ведь на что‑то рассчитывает. А я сомневаюсь, что могу ответить ему взаимностью.

В его глазах я, наверное, выгляжу загадкой, которую он хочет разгадать, но правда в том, что я и сама себя не до конца понимаю.

Я ведь даже толком не знаю, как его правильно представлять людям… Кто он мне? Мой мужчина? Но пару поцелуев вряд ли дают ему такой статус. Бывший пациент? Звучит странно и неуместно. Друг? Сомневаюсь, что он оценит такое определение.

Всё слишком запутанно, хотя у нас ещё даже ничего не началось.

Нужна ли ему такая проблемная девушка — с грузом прошлого, маленькой дочкой и бывшим, который, судя по всему, не собирается исчезать из нашей жизни?

— Волнуюсь немного, не обращай внимания, — отмахиваюсь я, натягивая на лицо улыбку, которая кажется сейчас мне самой фальшивой в мире.

Внутри же всё кипит от напряжения, как будто я стою на краю пропасти, и любое неосторожное движение может привести к катастрофе неописуемых масштабов.

Я стараюсь сосредоточиться на разговоре с Исхаковым, чтобы отвлечься от мыслей о бывшем, но его присутствие словно тень, которая неотступно следует за мной и мешает трезво думать.

Вскоре начинается церемония, и внимание Гуляева смещается с меня на происходящее. И на несколько минут я могу позволить себе выдохнуть.

Первым под объявление ведущего свадьбы и аплодисменты выходит Влад, становится у цветочной арки.

Рядом с ним, чуть поодаль, стоит Никита, которому досталась роль его свидетеля.

Бросаю быстрый взгляд на Гуляева, вспомнив, что почти шесть лет назад это место занимал он. А вот свидетельницей тогда была я. Это своего рода было отправной точкой, после которой мы особенно близко сблизились.

Настолько, что спустя девять месяцев родилась очаровательная малышка.

Из воспоминаний меня выдергивает мелодия, разлившаяся по всему пирсу, и появляется она. Малинка. Она словно неземная в своём свадебном платье, не идёт, а парит над землёй, будто ангел, спустившийся с небес.

Никто не хлопает. Все замерли, завороженные её красотой. Боятся нарушить этот волшебный момент.

Под руку, к алтарю её ведёт дядя Вова. Когда они проходят мимо меня, я замечаю, как у него застыли слёзы в глазах.

Такой важный, всегда серьезный мужчина, и вот даже он не может сдержать эмоций.

Казалось бы, что может растрогать чёрствого врача, повидавшего разного дерьма. Ан, нет! Свадьба дочки, которая пусть уже много лет как замужем, в такой торжественный момент расчувствует кого угодно.

Дядя Вова передаёт Алину в руки Корнеева, пожимает зятю руку и занимает своё место на стуле в первом ряду, рядом с женой.

Тётя Оля слёз своих не скрывает, с любовью смотрит на старшую дочь, пока младшая, Алёна, подаёт матери салфетки и сама шмыгает красным носом.

— Держи, рёва, — добродушно хмыкает Исхаков, всовывая в мои руки платочки. — Иначе нас смоет волной нескончаемых женских слёз.

Растерянно принимаю бумажные салфетки, машинально прикладываю их к лицу и только сейчас осознаю, что не сдержалась.

Слёзы текут по моему лицу солёными дорожками не просыхая.

После произнесенных клятв, на дорожке, ведущей к алтарю появляется Лада.

Моей малышке доверили важную миссию, выносить обручальные кольца. И сейчас она с широкой, сияющей улыбкой на лице, ступает по пирсу к своему крёстному и любимой тёте Алине, неся на маленькой, атласно-белой подушечке два золотых ободка.

Влад и Алина принимают кольца у Лады, обнимают её и отпускают с благодарностью.

Она разворачивается и с довольной от выполненной миссии улыбкой и красными от волнения щёчками спешит ко мне.

А взглядом её провожает Гуляев.

Дочка забирается на колени и тут же обхватывает меня за шею, заглядывая в глаза и тихонечко шепчет:

— Мамочка, я всё правильно сделала?

— Ты прекрасно справилась, пуговка, — уверяю её и, не удержавшись, целую в пухлую щёчку.

Откидываюсь на спинку стула вместе с дочкой на руках, прикрываясь Исхаковым от назойливого внимания бывшего и пряча от него пуговку.

Ничего не могу с собой поделать.

Хочу телепортироваться с Ладой как можно дальше отсюда, а именно от одного конкретного человека, чьё присутствие будоражит кровь и рвёт душу на части.

Но три причины удерживали меня на месте.

Во-первых, мы находимся на свадьбе моей лучшей подруги и крёстного моей дочери.

Я знаю, как важен для них этот день, и не имею никакого права его испортить.

Я не могу так поступить с Алиной и Владом.

Они, возможно, поймут и простят мне эту трусость. Но прощу ли я её самой себе? Очевидно, нет.

Во-вторых, Лада очень ждала эту свадьбу, так много о ней говорила, готовилась.

Ради дочери