Читать интересную книгу "Петербургский врач 1-10 - Михаил Воронцов"

все так же гудел, скрипел и ругался на разных языках, и ему было не до нас.

За окраиной ветер ударил в лицо. Холодный, степной. Впереди лежала дорога, версты зарослей и промерзшие окопы в конце. Гончар выслал одного казака вперед, сам поехал рядом со мной и время от времени поглядывал по сторонам.

— Дойдем засветло? — спросил я.

— Должны, ваше благородие. Кони отдохнули.

* * *

Глава 17

Гончар не соврал. Из гаоляна выбрались засветло, а к позициям подошли в ранних сумерках, когда над землянками уже тянуло печным дымом. Обратная дорога обошлась без сюрпризов. Никто в зарослях не сидел, никто не стрелял. После утренней засады такая тишина настораживала сама по себе, но дареному коню в зубы не смотрят. Немного ни к месту пословица, ну да ладно.

Коней сдали коноводам. Санька ушел к своим хвастаться, придерживая перевязанную руку, и я успел услышать начало: «А их шестеро, а нас…». К завтрашнему дню их в этом рассказе станет шестнадцать. А потом еще больше. Пусть. Заработал.

Я отряхнул шинель и пошел к Лихареву.

Он прогуливался по позициям. Увидев меня, без единого слова завел в свою землянку.

— Живой. Целый. — Он оглядел меня с ног до головы. — Уже неплохо. Садись, рассказывай. Про стрельбу можешь коротко, Гончар вперед тебя прибежал.

— Коротко про стрельбу. Шестеро, сидели у дороги, ждали, как я понимаю, какой-нибудь обоз. Взяли всех, у нас один поцарапанный. Кто навел, неизвестно. Хотя, может, ждали хоть кого-то. Ракитин обещал разобраться.

— Разберется он, как же. — Лихарев недоверчиво наморщил лоб. — Ладно. Давай главное.

Главное я выложил целиком, как и договаривались с Ракитиным. Про харбинские кабаки, где из казенного ректификата бодяжат французские коньяки. Про интендантов, которые воруют все, что плохо лежит (или даже хорошо). Про то, что мой спирт пойдет наживкой: им станут затыкать недостачу в казенных бочках, чтобы градус сходился. Про агента, который выведет покупателей на отряд. И про то, что брать никого сразу не будут, а сядут на хвост и проследят всю цепочку.

Лихарев слушал молча, только пальцы постукивали по столу. Дослушал, помолчал.

— Складно, — сказал он. — Складно и хитро. То есть как раз по этой публике. Ну а мы ему зачем? Пусть бы свои люди играли.

— Со своими не выйдет, как я понимаю. Нужно настоящее. Настоящий отряд, настоящий спирт, настоящий казак. Такое не проверишь и не подловишь. И еще он просил передать вам, что любую месть отряду он живо обернет в новое дело, опыт имеется.

— Даже аэростатом бинты обещал возить, — развел руками я. — Дал слово жандарма.

— Слово жандарма. — Лихарев хмыкнул без всякого веселья. — Дожили. Сидим в окопах и слову жандарма радуемся.

Он встал, прошелся по землянке.

— А деваться-то нам некуда, доктор. Откажем, и наживем врага похуже интендантской братии. Интендант ворует и трясется за собственную шкуру. С ним можно жить, повадки его известные. А жандарм копает. Обидится и начнет копать под нас. У любого отряда найдется что накопать, война все-таки, не парад. — Он остановился. — Да и не хочу я отказывать, вот в чем штука. Воры эти у меня вот где сидят. Пусть их берут, хоть жандармы, хоть черти, лишь бы взяли. Согласен я.

— Одно меня царапает, — добавил он, садясь. — Пока жандармы будут тянуть свою цепочку, наш спирт разойдется по кабакам. Настоящий, заметь. Мы своими руками нальем ворам товару.

— Разойдется, — согласился я. — Тут выбор простой. Или они торгуют моим спиртом три месяца и садятся всей цепочкой, или воруют казенный ректификат еще три года и не садятся никогда. Мой хотя бы не отрава, от него никто не ослепнет. Считайте это накладными расходами.

— Накладными расходами. — Лихарев покачал головой. — Слова-то какие ты знаешь, доктор. Тебе бы в интендантство, далеко бы пошел.

— Спасибо. Это худшее, что мне говорили в жизни.

Он коротко хохотнул, выглянул наружу, крикнул вестового и велел найти Стрижака. Потом вернулся за стол.

— Спросим его, а не прикажем, — сказал он. — Дело не строевое, приказом тут нельзя. Не захочет мараться, его право, неволить не стану.

Стрижак пришел скоро. Пригнулся под притолокой, сел на ящик, перевел глаза с меня на командира. Сразу понял, что разговор будет не про караулы и не про разведку.

— Дело к тебе, Матвей Кузьмич, — начал Лихарев. — Не приказ, сразу говорю. Хотим спросить, возьмешься ли. Доктор, излагай.

Я изложил коротко, без лишних имен. Жандармы ловят тех, кто сливает медицинский спирт из казенных бочек в харбинские кабаки. Нужен человек, который сыграет казака, приторговывающего отрядным спиртом на сторону. Покупателей к нему подведут. Дальше жандармы проследят, куда потечет спирт, и возьмут всю цепочку разом, с товаром и бумагами.

— То есть мне сыграть вора, — подытожил Стрижак.

— Вора и продавца. Разговаривать, торговаться, брать деньги. И так, чтобы поверили.

Я ждал чего угодно. Что задумается, что заупрямится, что спросит, не выйдет ли ему это боком. Стрижак откинул голову и захохотал.

— Бандита сыграть? Запросто! — Он вытер глаза. — Доктор, да что там играть-то. Я эту роль знаю! К тому же я своим китайцам спирт потихоньку таскаю.

Лихарев поднял бровь. Я тоже.

— Да не пугайтесь, тьфу на вас! — Стрижак замахал рукой. — Совсем чуть-чуть, пару бутылок, что для растирки шел. О такой мелочи и докладывать не стал. Китайцы захотели попробовать. А теперь просят побольше! Узнали, что доктор спирт варит, чистый. Говорят, не чета ихнему ханшину. Тот вонючий, а от докторского нутро радуется. Сулят мне за него и курей, и рассказы о японцах.

— И что ты? — спросил Лихарев.

— А ничего покуда. Вас спросить хотел, да все недосуг. — Он подался вперед, глаза заблестели. — А вот теперь и спрошу, раз такой разговор пошел. Мы ж им за сведения серебром платим. Ли этому, и прочим. А может, спиртом платить? Им спирт часто нужнее денег! Спирт сам себе цена… в Харбине выпить любят! А деньги… — он заговорщицки подмигнул, — деньги мы лучше на другое потратим?

Лихарев задумчиво нахмурился. Мысль ему, похоже, не то чтобы не понравилась. Скорее наоборот, и как раз это его смущало.

— Подумать можно, — осторожно сказал он. — Посчитать, прикинуть… Но давай сначала дело сделаем.

— Конечно-конечно, сначала дело! — Стрижак опять засмеялся. — Не извольте беспокоиться, ваше высокоблагородие. Сыграем так, что сами поверим.

Наутро я запустил производство на полную силу.

Ракитин просил спирта как можно больше, и я собирался дать столько, сколько потянет мой самоварный завод. Гаолян рубили две команды посменно. Зерно молотили, толкли, варили котел за котлом. Китайских брикетов еще оставалось, и я