Читать интересную книгу "Развод по-шпионски - Юрий Павлович Валин"

Глоре и в Землях Ворона нормальные солидные шпионские сети, наступит время интересных игр. Но пока малость не дотягиваем. Практически все злоумышленники — или двинутые умом религиозные заговорщики, или естественные воры-разбойники, с которыми легко и приятно работать. Безусловно, изредка встречаются особо пафосные Пришлые, считающие, что если они брякнулись из мира, знающего, что такое «граммофон», то здешний отсталый мир вокруг них, как та пластинка и будет крутиться, гремя победный марш и заискивающе шипя от восхищения и преклонения. Это они сильно заблуждаются. Сейчас в службе Тинтаджа новую конторку организовали, называется ППС-Корона. И эта незнаменитая Пришло-Переселенческая Служба вполне справляется со своими обязанностями. Двух очень полезных человечков подцепили, одного прямо из когтей вег-дича выдернули, уже служат люди, довольны, пользу Короне приносят. Еще двоих Пришлых повесили, сочтя непредсказуемыми и опасными. Один из этих чудачков дочь трактирщицы сходу поиметь пытался, другой в пригородной кузне Кэкстона срочно вознамерился мушкет «изобрести». Ну, без идиотов оно же нигде и не бывает.

На «Вороне» откровенных идиотов — ни пришлых, ни местного происхождения — не имелось. Имелся капитан и часть команды, которая что-то крутила «на себя». И чем больше Ква размышлял над теми невинными, чисто служебными, но зияющими едва заметными многозначительными паузами, разговорами, тем более приходил к мысли — это не шпионы, тут иное. Вычислить цель зломыслия не получалось. Собственно, и доказательств пока не имелось. Даже живот в эту сторону особого беспокойства не выражал. Хотя это тоже ничего не доказывало. Отвлекался живот и его хозяин.

Вот бывшую жену Ква подслушивал постоянно. Бесстыдно и бессмысленно вслушивался в знакомое дыхание, отделенное-то всего двумя переборками. По большей части ночью слушал. Днем в каюте леди Фоксси только страницы книг шуршали, да слышались лекции по воспитанию глубокомысленного, но не особо утонченного манерами молодца Фратта.

— … не носят так сорочку. Ты приличный слуга, не позорься, вырастешь, в люди выйдешь, и такие поганые манеры? Шнурок живо подтянул!

— Э-э, горло теснит. Ах, госпожа, а не проще ли найти ядовитый корень, дабы вбить покрепче мне в глотку и разом прекратить никчемное существование так раздражающего вас слуги?

— Опять кладбищенски запузырился, словесами растекся⁈ Двадцать отжиманий! Упал немедля!

Слышался легкий стук падения на пол каюты не особо откормленных мослов, пыхтение, и натужный вопрос само-воспитывающейся нерадивой прислуги:

— Спросить-то можно?

— Давай.

— Чего ж опять отжимания? Можно же просто в шею ткнуть. Или в ухо стукнуть.

— Уши ты сегодня опять не мыл. А я приличная девушка, у меня нервы истрепаны, мне по грязным ухам лупить совершенно неприятно. И учти, наказание должно нести пользу и прямое воспитание. Вот ты качаешься, руки развиваешь, цепкость и упорство. Заодно и задницу подкачаешь.

— Задницу⁈ Никогда! Я никогда вот по этому делу…. Да лучше пусть у меня лицо пожелтеет и подмышки загниют, чем ягодицы теми сомнительными медами зарумянятся.

— Пасть закрой! Ты не ее качаешь, словес у тебя и так в избытке. Мужская задница, она женский взгляд радовать должна. Если дряблая и бесформенная, так-то даже похуже грязных ушей и вони изо рта. Хотя, может и не хуже, пусть наравне. Мы из тебя красавчика сделаем, женить нестыдно будет, еще спасибо скажешь. Девятнадцать, двадцать… Сел, пот утер! Куда опять рукав пачкать и лоснить⁈ Платочком!

— Извиняюсь, забылся. Это от страха. Госпожа Теа, я против силы в руках не возражаю. Для оружия всякого, меча, работы, добычу таскать. Хорошее дело. Накачаю руки. Но насчет задницы вы мне даже не говорите. Я шибко пугаюсь.

— Ох, тонкий он какой, ранимый. Думаешь, женщинам легко? Им и спереди, и сзади, и рожей приходится красоваться. Да еще в мозгах что-то иметь.

— Да понял я, понял. Вы дама прекрасная, и умом, и флейтой, и все иным. Я же с полным уважением. Но насчет задницы — не надо!

— Ты, Фратта, полон глупейших предрассудков. Но пугать не буду, я, в сущности, добросердечная особа. Тренируй те мускулы для верховой езды. Если вдуматься, это даже поважнее мужских красот. И посложнее!

— Неужто вы и, правда, на лошадях скакать умеете? Это же такое дело… запросто можно пасть и измять цветущий куст здоровья, да сломать налитые бутоны жизненной удачи. Коняка, она еще и брыкнуть всегда готова…

— Смешно слышать. Конная езда, парень, это вершина всевозможных высококультурных искусств. Куда выше музыки, и вот этого всего…

…Теа рассказывала о лошадях. Красиво говорила, надо бы ей подсказать, чтоб музыку сочинила о конях и вольной скачке. Хотя вряд ли послушает, исключительно из упрямства откажется, и из-за этих вот… истрепанных нервов и напряженных размышлений о романтичных мужских задницах. Засиделась, истосковалась. Лиса же, ей тяжело в палубной тесноте.

Но ночами Лиска спала довольно спокойно — дыхание ровное, иногда чуть слышно поскуливает, весьма своеобразно. Стоит ей сказать об этой характерной способности или лучше не надо?

Один раз Ква четко расслышал, как Бывшая выговаривает во сне. Явно воспитывала Полусреднего, братьям тоже досталось — напоследок и дочь приложила — чего за сородичами не присматривает?

Ква не выдержал, резко сунул слуховую трубку в ящик и вышел на палубу.

Скрипела и покачивалась ночь, висели над снастями глаза лун, негромко плескал под бортом океан. Парила над отблесками темной живой воды крошечная красная точка фонаря идущей параллельным курсом «Молнии». На юг, дальше и дальше, надолго. Может навсегда…

Долина ей снится, зверюге рыжей. Детей помнит, а бывший муж — этот шмандюк никчемный — вообще не нужен, совсем он ни к чему. Только в сортире на него запрыгнуть, томление из тела отвести. Дожили до романтики, свидание с портовой амарой и то выглядит поприличнее…

— Не спится, господин Рудна? — спросил вахтенный.

— Душновато, — прохрипел бывший шпион, придерживая наскоро пристегнутый животик и обмахиваясь шляпой.

— Это еще что. На Желтом берегу — вот там, как в котле окажемся, там человеческая кожа от тухлого пара аж отвисать начинает, что на той курице несвеже-вареной, — не без ехидства посулил добрый бывалый моряк.

— Ох, да что ж меня заранее пугать, я и так запаренный, — вздохнул глуповатый купец-торговец.

Да, близился Желтый берег, местами до боли знакомый. Уже миновали, проплескались бесчисленными волнами дни океанского пути, ясности в загадках не особо прибавилось, хотя вроде и не отдалился шпион от решения, как второстепенных задач, так и главной. Откровенно-то говоря, ругать пассажирский сортир было не за что. Шесть мимолетных свиданий, на последнем о собачьих предрассудках как-то уже и