Читать интересную книгу "Развод по-шпионски - Юрий Павлович Валин"

только он. Но вряд ли на борту шайка шпионов, тут какие-то иные цели. Собственно, я для этого и сообщил — чтоб все мы это учли.

— Что ж, своевременное уведомление, — одобрила Леди. — К сожалению, полной уверенности в личном составе экспедиции быть не может. Людей много, частью они нам малознакомы, к тому же все они преследуют собственные цели. Что вполне естественно. Кстати, кто пустил слух, что на Дальнем Берегу полно золота? Теперь об этом болтают как о сугубо достоверном факте.

— Слух никто не пускал, он сам распустился, — заверила Лоуд. — Это нормальный слух, естественный.

— А откуда пошло, что там золотые монеты в виде рыбки и нанизываются на шнурок по дюжине? Что еще за легендарный «золотой кукан»?

— Это да, студенческий юмор, виноваты, — призналась Профессор. — Но, по-моему, мило. Да что мы отвлекаемся? У нас капитан — тайный шмондюк и маньяк, а мы о ерунде…

— Прямо уж «маньяк», — проворчала Леди. — Это было бы тоже… мило, но вряд ли. Скорее, что-то банальное. Игра «в деньги», ей многие увлекаются. Ква, в какую разновидность обогащения можно играть, находясь на нашем славном Желтом берегу, чтоб ему…? Глубинный шпионаж пока оставим в стороне.

— Злоупотребления и хищения при снабжении и снаряжении кораблей. Сюда все-таки много кто, кроме нас заходит, это незаменимый порт. Воровство налажено, крутятся людишки. Но тут у Хелси возможностей не так много. Политики здесь почти нет — отдаленная дыра. Еще, конечно, нутт. Но насчет этого я прикидывал — на «Вороне» такой бизнес бессмысленен, торговцев дурью на кораблях вычислят мгновенно. В командах такого дерьма не скроешь, — пояснил Ква.

— Все же, если вариантов в обрез, имеет смысл обдумать самый очевидный, — посоветовала Леди. — В остальном, как верно сказали, на твое усмотрение. Подозреваемый под постоянным присмотром — это не так плохо. Учитывая, что «язык» с Дальнего Берега нам нужен позарез. Пусть даже не тамошний человек, а хотя бы имевший с ними связь. Человек, выловивший такую ценность, заслуживает десятка «золотых куканов», это без шуток. Впрочем, что я объясняю, вы и так понимаете.

— Без сомнений! — заверила Лоуд. — Бдили, бдим и будем бдеть! А пока давайте еще по салатику? Свежий, недурен.

— Не отказывай себе в малости, тебе запас мозгового фосфора необходим для научной работы, — напомнила Леди и посмотрела на Ква: — А отчего твоя Бывшая меня не навестила? Стесняется?

— Ну, она уверена, что слух дошел, а она-то, когда в плаванье просилась, тебе немного иное втирала. Чувствует себя немного обманщицей, — пояснил Ква.

Леди ухмыльнулась:

— Ну, та формулировка была весьма обтекаема и изящна, можно по-всякому истолковать. Скажи, чтоб не дурила. Я про детей тебе все рассказала, а Теа наверняка не только в пересказе охота послушать.

Теа сходила на «Молнию», вернулась печальная и задумчивая.

— Только не говори, что тебя высекли, — сказал Ква, садясь рядом с Бывшей на лавку под пустующим тентом «монеты» — свободная от вахты часть команды шлялась по тавернам где-то на берегу.

— Еще чего! «Высечь», что за шутка… Кэт была мила, даже как-то сочувственна. Много рассказывала про наших балбесов. Специально их проведывала, лично, не забывала. Они у нее напоследок поотжимались за кривую дровницу. И это правильно! Впрочем, ты про это уже знаешь. А про то, что цыплят в Дубнике собираются заказывать, курятник пополнять, ты не сказал!

— Ну да, тему двух породистых петухов мы вчера просто так обсуждали.

— Да, пусть рассказал, но не так! Ты не мать, тебе понять трудно…

— Я же не претендую, не мать, так не мать, — проворчал Ква. — В чем дело?

— Она меня глупой считает, — горько сказала Теа. — И считает, что лучше тебя мне, безмозглине этакой, все равно никого не найти.

— Да не могла она так сказать.

— Она и не сказала. Но считает! И это обидно, амара меня задолбай, прям невыносимо! Неужели я такая зачуханная и невзрачная⁈ Я даже старой не выгляжу, я…

— Я с Леди давным-давно дружу, понятно, что она в отношении нашего развода немного предвзята, — напомнил бывший шпион. — Что ты в печаль впадаешь? Ты дама шикарная, ты только мигни…

— Кому тут мигать-то⁈

— Слушай, мы сейчас в походе, тут «с мигами» действительно сложно. Надо было в Тинтадже оставаться, или в Глоре. Я тебе предлагал…

— Щас укушу!

— … это напрасно, — после разумно выдержанной паузы сказал Ква. — Не бесись, это твой выбор. Ну не устроил тебя певец О-Театра, так это он тебя саму и не устроил, кто тут виноват.

— Угу. Что с ним стало-то?

— Да что с ним может быть? Жив, здоров, если не простудился. В Глоре в конце весны ужасные сквозные ветры случаются, нужно от них беречься. Да, кажется, этого красавца Налоговая Гильдия проверять собиралась, так это дело естественное…

— Ты ужасно злопамятный! — с торжеством тявкнула Теа.

— Я⁈ Ты тоже ко мне предвзято относишься. Я обычный трудолюбивый шпион, мне сроду никто претензий по злопамятности не выставлял…

— Шутник. Причем, неостроумный. Ты почему меня гулять не водишь? Потому что я уже Бывшая? Так, да⁈

— Я готов. Место присмотрел, недалеко, безлюдно, лесок есть, хотя, конечно, пальмовый…

— Так чего молчишь?

— Слушай, я не хочу, чтоб это предложение прозвучало двусмысленным намеком. Мне как сказать-то? «Пойдем, погуляем»? И что я в ответ услышу? Мы же Бывшие. И, кроме того, ты — госпожа Фоксси — девушка одинокая, тебе на берегу одной ночевать теперь неприлично.

— Да насрать мне! Мне лапы размять надо. Иначе я всех здесь загрызу! Начиная с тебя!

Госпожа Фоксси отправилась к портному, дабы «заказать и пошить кое-что в дорогу», естественно прихватив с собой верного Фратта, коего немедля сунули на «Молнию» для знакомства с Научной группой и получения учебных материалов — имелись планы на занятия в следующем длинном переходе. Лошадей Ква выпросил у новых вояк отряда морской пехоты — появились там какие-то дикари из племени «индейцев», по повадкам из молодых, да весьма ранних-головорезных. Но лошади у них были славные. Рысить по темнеющим улицам было весьма приятно, да и потом…

…Теа черной тенью носилась среди редкого и неумолчно шуршащего длинными листьями леса, ловила ошалевших местных зверушек. Ква сидел на песке с кувшинчиком легкого