Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

стоит, – нервно ходит кругами.

– Да ладно? Штурман – бинокль! – и командир рысью метнулся наверх. – Эдуард! – кричит уже из-под люка. – Бинокль мне наверх! Живо!

СРБ не очень далеко от нас, и с нашей-то высоты и так всё видно, но в бинокль-то, понятно, лучше. Эх, как жаль, что не слышно! Но судя по тому, как чайки в ужасе разбегаются по заливу, забыв про крылья, там концерт ещё тот. Было видно только, что на фоне белой рубашки и белой фуражки лицо у комдива краснее кирпича и разговаривает он строго короткими словами, складывая их в короткие предложения. Иногда он тыкал в офицеров штаба пальцем, но не так, что прямо тыкал, а так, когда палец за миллиметр до одежды останавливается.

– Красавец! – удовлетворённо хмыкал командир. – Смотрите, сейчас фуражкой махать начнёт!

И тот правда снял фуражку, махал ею в сторону губы Большая Лопатка, тряс ею над головой и в итоге грохнул ею о землю.

– Вот сейчас в Китае-то тряхануло, да, тащ командир?

– Да как бы цунами Японию не смыл.

Избиение младенцев продолжалось не очень долго по флотским меркам: минут пятнадцать, может, или двадцать. К его концу даже дежурные из ЗКП флота повылазили и тихонько сидели за маскировочной сеткой, учась, я не сомневаюсь в этом, командному языку и убедительности выражений. А потом штабные побрели в сторону дивизии, а комдив побежал к нам. Я заранее ждал его на трапе, выпятив грудь и сложив руки по швам.

– Сми-и-и-и-ирна! – рявкнул я, когда комдив побежал по трапу со всей возможной придурью в голосе.

– Чё орёшь как сумасшедший?

– Рад вас видеть, тащ контр-адмирал!

– С каких это пор?

– А вот с этих вот самых, но вообще всегда!

– Так. Тоже смотрел, что ли?

– Так точно!

– А кто разрешал?

– А я забыл спросить, так всё быстро произошло – мы прям растерялись все!

– «Же не манж па сис жур», добавь ещё, чтоб мне вас жалко стало!

Когда комдив спустился в центральный, командир со старпомом ему аплодировали стоя в прямом смысле этого слова, а он опять покраснел:

– Отставить подъёбывать старшего начальника!

– Мы от чистого сердца, вы что! Я такого даже в цирке не видел! А что вы так завелись-то?

– А сами виноваты! Я сначала хотел их так просто взъебнуть за то, что они дозиметры не сдали, а эта охуевшая рожа полковничья у меня, у контр-адмирала, спрашивает, а, мол, почему «уазик» за нами не прислали? Нет, ну, блядь, я – командир дивизии – пешком пришёл, а за ними машину слать нужно было? Я, конечно, сначала вежливо поинтересовался, а не позволят ли они мне их на собственных руках в дивизию отнести, чтоб пылью нашей недостойной не осквернять их ботинки. Так это мурло мне говорит, что он и это в рапорте отразит! Сука, не, ну вот те крест, не собирался я так котлы разводить, Саша… Но, блядь, доколе, я вас спрашиваю? Так же от стресса и полысеть можно! А ты хули за перископом спрятался, думаешь, я тебя не вижу?

– Так точно! – выхожу я из-за выдвижных. – Думал, что не видите!

– Почему не брит?

Молча надеваю пилотку.

– Пилотку нахуя надел?

– Ну чтобы сразу ко второму пункту перейти, тащ контр-адмирал! По первому виноват!

– Саша, ты их мало пиздишь, я тебе говорю!

– Да я их вообще ни разу, тащ контр-адмирал! Предлагаю для снятия стрессу пройти в салон!

– Ну дык, а чего, ты думаешь, я к тебе прискакал? В губы целоваться? Конечно же, стресс снимать! Пошли, а то так орал, что аж в горле пересохло!

Не знаю даже, чем закончилась та проверка и дошли ли до нас её результаты. В скором времени мы в очередной раз стали собираться на стрельбу полным боекомплектом, и не до этого было, стрессы и нервотрёпки от проверок ушли на второй план, выпустив на первый бульканье воды в цистернах, плеск волн, дельфинов и развевающийся потрёпанный белый флаг с синим крестом – то есть именно те вещи, которые и придавали смысла существованию в то время.

А любой стресс, и я это точно знаю, пройдёт, как проходит и всё остальное, оставив только смутные воспоминания о себе на коре головного мозга, заменив себя на что-то приятное. Главное – правильно его снять.

Со всей пролетарской ненавистью

Саша купил себе рыжие ботинки «катерпиллер» за целых шестьдесят рублей, что по тем временам составляло ровно одну третью часть его зарплаты, и гордо объявил об этом после отработки вахты.

– Ну, неси, заценим!

Ботинки были ничего такие с виду, но некоторые детали указывали на то, что сшили их всё-таки в лучшем случае в одной поднебесной стране, а то и вовсе в подвале на соседней улице. Да и вероятность купить на рынке в городе Мурманск-150 фирменные ботинки этой марки в тысяча девятьсот девяносто пятом году равнялась тому, что чайник Рассела действительно существует.

– Чё, – прошептал мне Андрюха на ухо, пока Саша хвалился ботинками в другом конце центрального, – скажем ему, что слово «гусеница» на английском языке пишется через «си», а не через «кей» и с двумя «эл»?

– Ты дебил? А если шкертанётся с горя?

– Ну, заебись, котлет хоть на поминках пожрём!

– Не, давай лучше на обмыв его разведём!

– А и то правда! Александр! Говно ваши ботинки и развалятся за два месяца!

Саня густо покраснел и выпучил глаза:

– Ты… чё, Андрюха?

– А через плечо, Александр! Не знаю, как у вас, электриков, а у нас, военных моряков, считается, что вещь, которая не обмыта с товарищами, не может приносить радости хозяину и экспоненциально теряет свои эксплуатационные качества!

– Андрюха, дык это же просто ботинки!

– Дорогие ботинки, заметьте, Александр! И ну и что, что ботинки? Когда я купил себе просто машину, тебе не помешало это два дня из-за стола у меня не вылезать!

– Не, ну ребята, так-то я не против, чё. Давно не собирались! Давай на пятницу это… запланируем, не вопрос.

– Ага, то есть я в пятницу заступаю на вахту, Эд в субботу на дежурство – заебись, Александр Хитрожопович, спасибо, чё!

– Ну я не подумал, чего вы сразу-то? Ну, давайте завтра, как сменимся!

–