Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

конечно, только тому, кто это заслужил. Не просто так добиться, например, того, чтоб тебя заставили чистить датчик верхнего уровня в ЦГВ (цистерне грязной воды) за номером 7. Но подводники люди старательные и добиться могут даже этого своим упорством. А чего его чистить, возможно, спросите вы, и почему именно этот, а не все остальные? А потому, что эта цистерна находится в седьмом отсеке, и кроме умывальников и душа в неё льют, сыплют, заталкивают и пихают всё подряд камбузные черти. Сколько ни бей их, ни уговаривай, ни объясняй, что цистерна только для воды, – пофиг. Как ни достанешь фильтр – на нём макароны типа «вермишель» или рис типа «рис». А если ленивый трюмный матрос фильтр забыл поставить после того, как его почистил, или, к примеру, плохо его закрутил – то всё, кранты, все эти недоедки ровным слоем заполняют цистерну и налипают на датчик верхнего уровня, который горит в центральном весёлым жёлтеньким огоньком и нервирует всех, вплоть до командира. Ну как вот можно отдифферентоваться, если ты не уверен, есть тонна воды чуть заднее миделя на правом борту или нет? На глаз, конечно, можно, и по ощущениям. Но не наш это метод. Наш метод – это научный подход!

– Борисыч! – хмурит лоб в телефон Антоныч. – Ну что там матрос Ваня? Пойман ли тобой спящим на вахте? Отлично! Сколько раз? Ну всё, можно начинать операцию «Датчик»! Заслужил, чёрт мазутный, заслужил!

И матроса Ваню, который в общем-то не самый плохой в мире человек, но вот любит сачкануть или напиться алкоголя, засовывают в гидрокомбинезон, на лицо ему надевают очки и респиратор, повязывают верёвку покрепче вокруг подмышек и ведут к горловине цистерны. Я один раз туда заглянул без средств защиты – до сих пор подташнивает. Чтоб понять почему, налейте в банку мыльной воды, борща, компота, томатной пасты, соуса бешамель, полкотлеты туда положите, ложку макарон, добавьте пота и грязи, яичного порошка, может, масла машинного граммов сто, потом тщательно всё это перемешайте, не очень плотно закройте крышкой и уберите в тёмное место лет на пять-десять. А потом откройте, понюхайте и полюбуйтесь. Правда, для чистоты эксперимента хорошо было бы, если бы вы были ростом с треть этой баночки, но тут уж придётся вам включить фантазию и представить себя матросом Ваней.

Матрос Ваня тихонько скулил и упирался копытцами.

– Хули ты скулишь? – ласково подбадривал его Борисыч. – Надо было в Северодвинске скулить, когда самогон жрал, упырь!

– Я ж за это в душевой трое суток отсидел! – бубнил из-под респиратора Ваня.

– Не считается! Я тебе ведро выдал, чтоб ты мог сидеть! Считай, поощрил!

Ваню засовывали в цистерну ногами вперёд по скользкому и насквозь ржавому трапику. Тусклый фонарик в дрожащей Ваниной руке освещал сталактиты несъеденной подводниками пищи, и Ваня не понимал, где там датчик-то можно найти.

– Вон! Вон он! – тыкал Борисыч палкой в датчик, зажимая нос рукой, потому как сам тоже бывал в этой цистерне. – Давай, снимай с него говно в ведро! Снял? На тебе шланг с водой, промывай его тщательно!

– Потух! – докладываю я Антонычу.

– Борисыч! – кричит Антоныч по громкоговорящей связи в трюм седьмого. – Потух! Может, гондона этого заставим и нижнего уровня датчик почистить?

– Ну ты фашист, Антоныч! – восторженно кричит в ответ Борисыч. – Но нет! У него нет допуска к легководолазным работам!

– А жаль! Ладно, сворачивайтесь тогда! Напиши-ка, Эдуард, объявление на «Молибден»: «Кто верхний уровень в ЦГВ номер 7 повесит, тот туда и полезет!»

Но не вся работа грязная – это само собой. Есть благородная, чистая и торжественная, как ноты в гимне: с белыми рубашками, пистолетами и докладами в ровно отведённое для них время. А когда нет работы – тогда есть учёба, и есть она постоянно. И поэтому что? Поэтому подводник постоянно экономит силы и делает вид, что чувствует себя крайне усталым. Но. Стоит, с другой стороны, подводнику попасть на какой-нибудь концерт, дискотеку или в художественную галерею, усталость с него снимает как рукой! Он готов пить, петь, плясать и веселиться, как младенец, ровно до того момента, как друзья унесут его обратно на борт или наряд милиции под песню «Когда усталая подлодка» отвезёт в отделение. А там – опять усталость! Дуализм, мать его, не иначе! Или лучевая болезнь, первыми признаками которой являются (и все подводники это знают) перманентное желание спать, есть и стойкое ощущение, что тебе мало платят.

И это вот «шушение» Вовино тоже было признаком острой необходимости экономить силы. Так-то он имел в виду «Прошу разрешения войти, товарищ командир!», так как любой подводник обучен правилам хорошего тона и при виде своего командира всегда спрашивает у него разрешения, тем самым показывая своё уважение. Ну, понятно же и так, что если командир его вызвал в центральный пост, то он не может не разрешить ему в него войти? Но только не в этот раз.

– Не разрешаю! – рявкнул командир.

– Ну ладно, – пожал плечами Вова, – я пошёл тогда?

– Я тебя не отпускал!

– Так вы мне и войти не разрешили!

– А ты у меня разрешения спросил?

У командира принято спрашивать разрешения войти даже на обед в кают-компанию, как будто он скажет такой: «Не разрешаю! Не заработал сегодня на обед!» У него будто список лежит на столе слева от тарелки с супом, и он там смотрит пометки: кому можно сегодня обедать, а кому – нет.

– Так точно, тащ командир!

– Ты сказал: «Шушения», Владимир. И, допустим, ладно, так уж и быть, ты так устал нести эту ношу по защите рубежей, что не можешь выговорить фразу «Прошу разрешения!». Ладно, это я понимаю. Но, позвольте, товарищи офицеры и мичманы, кто-нибудь слышал, что именно он просил меня ему разрешить?

Все дружно закивали головами слева направо и в обратном направлении.

– Тащ командир, ну дык понятно же и так, чего я у вас прошу.

– Кому понятно? Мне вот, например, решительно непонятно, что за бурные фантазии роятся в твоей усатой голове. Я даже допускаю мысль, что ты спросил у меня разрешения дать мне в ухо, и если бы я разрешил, то так и сделал бы!

– Ну та-а-ащ командир!

– Ну что «тащ командир»? Что? Что мне с тобой делать? Почему спал на вахте?

– Я не спал!

Командир