Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

тяжело вздохнул и посмотрел на старпома:

– Серёга, как они меня заебали, ты понимаешь?

– Так точно, Сан Сеич, понимаю!

– Может, в фанеру ему двинуть, а? Ну чтоб сократить бесполезное толкание слов в воздухе и зря не сжигать кислород? А вы потом скажете, что ничего не было?

Командир встал и повернулся к Вове Мухину. Вова Мухин расслабился. Не, ну а что? Заслужил – получай. Суровый, но справедливый закон.

– А что ты там делал, Вова? Лез за запасным предохранителем, ударился головой и потерял сознание? Я тебя умоляю, Владимир, ну давай вот по-взрослому, по-мужчински, так сказать, без всяких вот этих брызг фантазии на моих щеках – спал?

– Спал, тащ командир!

– Ну вот, видишь, можешь же, когда захочешь! А почему спал?

– Э… ну, спать хотелось.

– Логично. Не хотелось бы – не спал бы. Ну ладно, иди, Владимир.

– Шушения! То есть… Товарищ командир, прошу разрешения выйти!

– Давай-давай, сынок, давай, конечно, иди.

– Тащ командир, – решил уточнить старпом, когда за Вовой захлопнулась (беззвучно захлопнулась) переборочная дверь, – а чего вы его вызывали-то?

– Ну, отъебать хотел его за сон на посту.

– А чего не отъебали?

Командир похлопал глазами, как бы заглядывая к себе вовнутрь:

– Серёга. А не знаю. Как-то выбил он меня из колеи свой честностью. Вот прямо растерялся, не поверишь! Не зря говорят, что честность города берёт!

– Хитрость, тащ командир!

– Что хитрость?

– Города берёт.

– Да я не шибко-то и город.

Хотя все же знают, что киповца гэу ругать за сон на посту – бессмысленное занятие. Ну нет у него поста, нет обязанностей на вахте, которые требуют постоянного внимания и заниматься ему нечем, потому как в компьютер играет либо вахтенный ГЭУ, либо вахтенный электрик. Ну чем ему заниматься четыре часа ночью, когда вокруг так тепло, светло и уютно жужжит? А если лампочка какая перегорит или приборы шалить начнут, так его пнёт кто-нибудь, в смысле разбудит, и уже одно то, что спит он не где-нибудь, а там, где его будет удобно пинать, – очень ответственный подход с его стороны к несению своей нудной вахты. А что остальные два оператора в пульты не пялятся, так это вы тоже погодите возмущаться – когда станете подводником, то узнаете, что оператору лучше сидеть к пульту боком, так как боковое зрение у представителей гуманоидной расы (из которых в основном и набирают подводников) более цепкое, чем фронтальное, и любые изменения улавливает намного быстрее.

Остальным подводникам повезло не так сильно, как киповцу ГЭУ, и поэтому, собираясь в подводники, вы должны заранее научиться спать сидя и стоя, прислонившись к переборке, – этот очень полезный навык вам пригодится не раз. Кремальера опять повернулась, и в распахнутый люк всунулась сияющая от торжества физиономия Вовы:

– Товарищ командир! Прошу разрешения зайти в центральный пост!

– Чё ты орёшь-то как полоумный! В лесу, что ли? Разрешаю.

– Товарищ командир! Прошу разрешения заметить вам на некоторую несправедливость по отношению ко мне!

– Ну.

– Офицер штаба записал замечание, что я сплю в полпервого ночи, а моя вахта до нолей! Так что невиноват я полностью!

– Тащ командир, – пробубнил старпом, – ну вот сам же прямо напрашивается, а?

– Погоди, Серёга, я сейчас покажу тебе, как надо давить логикой! Владимир, то есть ты вот сейчас прискакал в центральный пост атомной подводной лодки, сияя от восторга, как корнет на первом балу, чтоб рассказать мне, капитану первого ранга и твоему командиру, который знает тебя как облупленного, что так сильно уснул во время несения своей вахты, что проспал даже смену с неё? А твои товарищи – механоидозавры, подставили тебя, решив подъебнуть, и не стали будить, а сейчас ржут небось над тем, как я тут тебя ебу? Да? Поправь меня, если я в чём-то ошибся.

– А… о… у… тащ командир, а давайте я сейчас уйду и как будто и не приходил второй раз вовсе?

– Так всё просто ты думаешь в жизни устроено, да?

– Не, ну один раз может и прокатить же.

– Ну да, сделаем доброе дело, Сей Саныч?

– Я против, но это же риторический вопрос?

– Он самый. Ступайте, Владимир, так уж и быть, по случаю успешной сдачи задачи экипажем помилую вас на этот раз!

– Шушения!

– Владимир. Не настолько глубоко, пока ещё.

– Понял! Тащ командир, прошу разрешения выйти!

Да, очень важно для подводника всегда иметь чутьё в расчехлённом состоянии. И всё время приходится нюхать обстановку, следить за лысиной командира и не забывать носить иголки с чёрной и белой нитками в фуражке. А то вдруг галстук оторвут или брюки порвутся. Ну, с порванными брюками-то ещё ладно, а вот без галстука что за офицер? Так себе, я считаю, офицеришко.

Стресс

– А от так у нас ебут! – радовался командир, глядя в потрёпанный морской бинокль в сторону СРБ. – За хвост и об палку! Ну-ка, скажи интенданту, пусть мне чаю принесёт – чувствую, это надолго!

Я рассказывал уже, но не знаю, запало ли вам в память, что нас очень любили проверять всякие московские комиссии по разным поводам и без. В этом их можно понять: они там в Москве служат Родине не щадя ничего своего, а мы тут вино пьём, икру трескаем и вряд ли любим их Родину с такой же самоотверженностью и отвагой. Ну и что, что мы в моря бегаем, стреляем ракетами и так редко гибнем в последнее время? А журналы? Вы, блядь, видели, как эти подводники их ведут? Представляете, сколько у них там нарушений? Стрельнуть-то и дурак может, а вот документацию в порядке содержать или там, допустим, отчёты все вовремя сдавать – это вот высшее военное мастерство.

Или физподготовка. Ну что может быть важнее для подводника, чем умение бегать кросс – а ежели на врага в штыковую придётся, сможет ли? Надо же проверять, правильно? И вот у них, значит, в Москве там тополя пушат и солнце плавит асфальт, а поедем-ка мы, думают себе офицеры из Главного штаба, проверим, как эти шпроты кросс бегают. Правда, по приезде в Мурманск оказывается, что в Мурманске зима ещё и снега по яйца, но что теперь – обратно ехать, не солона, так сказать, ебавши? В армии тоже люди же