Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

class="p1">– Идёт по плану! Прям как по ниточке! – доложил он блестящими глазами в центральный.

– Не препятствуй! – крикнул ему командир дивизии. Крикнул и забыл.

Потому крикнул, что на флоте нет такого доклада, на которые не положен ответ его получившего. А если ответить нечего, ну, например, «Солнце садится!» или «Наблюдаю стаю дельфинов по правому борту!», то начальник и отвечает это самое «Не препятствуй!».

– А я и не собирался! – бодро доложил капитан.

– Ну хорошо, а то мы забоялись уже! – отсмеявшись, одобрил его уже командир.

А после возвращения в Северодвинск капитан Николай никак не мог покинуть лодку.

– Не понимаю, – смеялся он в центральном, – мне так надоело тут у вас от безделья, и давление это всё время скачет, ну и страшновато, да, но вот не могу уйти никак! Всё кажется, что уйду и часть моей жизни какая-то важная закончится и пройдёт как сон. Не понимаю, но не хочу, чтоб проходила.

– Вот потому мы и не уходим, – подбодрил его Антоныч, – тоже боимся все, а когда уходим, то страдаем потом!

Капитан пожал всем руки и побрёл от нашего пирса прочь. Сначала брёл медленно и понуро, но чем дальше удалялся, тем увереннее и быстрее становился его шаг, пару раз он оборачивался и махал рукой, а потом исчез за поворотом и пропал, как сон, и мы так же исчезли из его жизни. Как сон.

Бедный рыцарь

Артём был холостяком. Не, не, не, погодите-ка: первое предложение, пожалуй, нужно заменить, потому что вы можете не совсем правильно понять, почему это он им был. Вот так должно быть: «Артём был холостяком потому, что слишком любил женщин и никак не мог остановиться в выражении своей любви к ним всем, хотя, скорее всего, это был как раз тот случай, когда процесс выбора нравится гораздо более, чем его результат».

А ещё Артём очень любил себя, что, в общем-то, правильно, но не тогда, когда у тебя усы сверху закрывают ноздри, а снизу спускаются чуть не до подбородка. Ну, то есть надо же быть реалистом, вот я о чём. И как ты можешь нравиться женщинам, если с тобой и поцеловаться-то нормально невозможно?

Заходишь за ним в каюту, а он стоит там и усищи свои расчёской расчёсывает.

– Артём, что ты делаешь? Пошли на построение!

– Погоди, надо же в порядок себя привести!

И чешет стоит дальше этот свой «трамплин для мандавошек» (ничего личного – стандартное название вторичного полового признака на флоте). На улице минус двадцать, метёт мало что со всех сторон, а ещё снизу и сверху и из какого-то пятого измерения наверняка поддувает – а он стоит и чешет. Нет, ну вот правда – весь экипаж прямо строится именно за тем, в этих условиях, мало связанных с наличием разумной жизни, чтоб на его усы полюбоваться, не иначе!

– Артём! – спрашивал его старпом, который был всегда до синевы выбрит. – Вот скажи честно, скольких женщин вырвало от твоих усов, когда ты лез к ним целоваться в губы?

– Ни одной, Сей Саныч! Им усы очень нравятся!

– Как может нравиться, когда у тебя во рту посторонние волосы и они ещё шевелятся! Эдуард, ну ты скажи! Да меня прямо сейчас вырвет, а он же даже ещё и целоваться ко мне не лезет! А представь: он такой глазёнки свои закатит под лоб, губищи выпятит и эти… торчат! И что? Ну, вот если я женщина? Какие варианты, кроме панического бегства, могут быть?

– Не знаю, Сей Саныч, никогда усов не носил и посторонних волос во рту не ощущал. Но если бы Артём полез ко мне целоваться, то бежал бы в панике, без вариантов!

Не, ну вру, конечно. Носил на КМБ в училище месяц где-то, и то потому, что лень бриться было, но потом стало как-то в зеркало смотреть неудобно и сбрил.

– Эх! – вздыхал Артём. – Вот что зависть-то с людьми делает!

А потом доставал из кармана расчёску и начинал их расчёсывать. Ну какой нормальный мужчина будет носить в кармане расчёску для усов на подводной лодке? Для волос-то не носят! Ну, для тех, которые на голове.

Кроме этих двух недостатков (чрезмерная любовь к женщинам и усам) был у Артёма и ещё один. Или два. Нет, скорее один, но комбинированный: Артём очень любил вкусно поесть, но при этом совершенно не умел готовить.

– Чё, – спрашивал меня Артём, – готовить-то тебе, гость не очень дорогой, но чуть лучше татарина? Печёнку или блюдо под названием «Бедный рыцарь»?

При этом Артём смотрел в какую-то специальную книгу рецептов «Сборник рецептов для криворуких холостяков», который подарила ему мама, когда провожала на Север. Так как нормально готовить печёнку во всём мире умею только я, то, естественно, я выбрал «Бедный рыцарь»! Название, опять же, красивое, загадочное и романтичное. Заодно, думаю, подсмотрю рецепт – там же наверняка что-нибудь этакое будет.

И, представьте себе, с каким удивлением я (с блокнотом и ручкой в руках) наблюдаю, как Артём нарезает кубиками чёрный хлеб и начинает жарить его на сковородке в подсолнечном масле. Пикантное начало, думаю я себе, а он жарит себе и жарит, помешивая его лопаточкой. Под нос себе свистит что-то. Вернее, в усы.

– Дружище! – тыкаю я его в бок ручкой. – А ты ингредиентов каких не забыл сюда добавить? Ну там – фарша или рыбы какой, а может, зелени?

– Да не, Эд, я этот рецепт единственный наизусть знаю! Только соль ещё в конце!

– И что это за блюдо? Жареные кубики хлеба?

– Жаренные кубики хлеба с солью! Вон, можешь в первоисточнике посмотреть!

Смотрю, конечно. У нас, джентльменов, принято верить друг другу на слово, но не тогда, когда тебя пытаются накормить блюдом «Бедный рыцарь»! И не врёт ведь, гад, есть такое блюдо! А я, главное, уже и пиво на стол выставил, а прятать его обратно мне воспитание не позволяет.

А как мы с ним зубатку первый раз готовили, это вообще цирковой номер.

Идём с ним, значит, по рынку. В кармане у нас сто рублей на двоих (цифра условная), и мы планируем взять себе чего-нибудь пенного ну и кусок мяса к нему (с условием, что готовить буду я, потому что когда мясо готовил Артём, то все предпочитали есть