Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

подписывал рапорта и отправлял его дальше, по инстанциям. Дальше Артёму смеялись в лицо, кричали, рвали эти рапорта и топтали их ногами. Артём молча смотрел, как его порванные в белые клочья мечты о свободной и полной творчества жизни покрываются уродливыми чёрными отпечатками от военных ботинок, вздыхал и шёл писать очередной рапорт.

Ну, естественно, это не могло долго продолжаться. Ведь, каким бы мирным и творческим человеком вы ни были и насколько ни была бы тонка ваша душевная организация, вы не сможете долго смотреть на то, как топчутся по вашей мечте, не захотев отомстить. И только не надо мне рассказывать про толерантность, терпимость, всепрощение, нирвану и душевный покой, ладно?

Заступив дежурным по кораблю и дождавшись, пока на землю опустится астрономическая ночь (другой и не бывает летом в Заполярье), Артём позвонил дежурному по дивизии и, объявив ему тревожным голосом: «Взрыв аккумуляторной батареи на восемьсот тридцатом бортовом! Имеются человеческие жертвы!», отключил все береговые телефоны, убрал верхнего вахтенного в «Прилив» (так называется утолщение у основания рубки) и задраил входную дверь на корабль.

Дежурный по дивизии, естественно, очканул. А кто бы не очканул на его месте? Он не смог проверить информацию, но немедленно выслал на ТК-17 аварийные партии с соседних кораблей, доложил дежурному по флотилии и командиру дивизии, после чего, возглавив аварийную партию береговой базы, побежал в сторону пирсов. Дежурный по флотилии тоже не смог проверить информацию, так как связь с кораблём отсутствовала, а вместо дежурного по дивизии ему отвечал лейтенант в полуобморочном состоянии. Поэтому он доложил командующему флотилией и дежурному по Северному флоту. Дежурный по Северному флоту доложил командующему Северным флотом и никуда не побежал, так как от Североморска до Заозёрска бежать далеко и бессмысленно в данной ситуации.

Командир дивизии и командующий флотилией приехали из посёлка быстрее, чем добежала аварийная партия с бербазы. Один был в тапочках, трико и майке, а другой в джинсах и адмиральской тужурке на голое тело. На пирсе дружно толпились аварийные партии соседей, так как действовать они должны по указаниям дежурного по ТК-17, а того наверху не было. Вернее, он был, но сидел в рубке и тихонечко наблюдал в форточку, поджидая главных своих обидчиков и растлителей мечты.

Когда те бежали по пирсу, такие беззащитные и трогательно-смешные в своих домашних одеждах, он вышел наверх с круглыми от удивления глазами и спросил:

– А что это вы все тут делаете?

– Что?!! С кораблём?!! – орали на него два адмирала.

– А что с кораблём? Всё нормально, вот же он стоит.

– Взрыв! Аккумуляторной! Батареи! Кто объявил?!!

– А, так это отработку вахты я проводил.

– А связь, блядь? Связь где?

– Не могу знать, я же не связист! Может, провода кто оборвал случайно.

На Артёма долго орали и топали ногами по железному пирсу, а Артём улыбался и дрожал ноздрями, ощущая еле уловимый, но уже явно заметный запах свежего батона в своих руках и слыша хлопанье крыльев белых лебедей в Балтийском заливе.

– Да он улыбается ещё! Да я тебе сейчас пизды дам, гондон!!! – орал на него командующий флотилией.

– Товарищ контр-адмирал, – снисходительно улыбался ему Артём, – я, конечно, не бью стариков и детей и позволю вам меня побить, но уж один-то раз по роже знатно засажу! Заметьте, при многочисленных свидетелях. И вот представьте, как вам потом будет стыдно до конца вашей жизни, что вам какой-то старлей по роже дал!

Потом они оба подали на него в суд за нанесение тяжкого морального ущерба их здоровью, пока в дивизии спешно собирали документы на увольнение.

– Так, погодите, – уточнил судья на процессе, – то есть он вам писал рапорта об увольнении?

– Писал.

– Писал, что служить не хочет?

– Писал.

– Писал, что не находит в себе моральных сил нести службу по защите Родины?

– Писал.

– И после всего этого вы поставили его дежурным по атомной подводной лодке с баллистическими ракетами на борту и двумя ядерными реакторами?

– Э-э…

– Поставили?

– Да.

– А чем вы руководствовались, объясните, когда это делали?

– Ну а что! Почему! Как так! Что? Теперь каждый? А Родину? Родину кто тогда защищать будет?!

– А кто захочет, тот пусть и защищает. Вот вы будете. Я, если надо. Ещё парочку найдём наверняка. Но. Если человек предупреждает вас о том, что он не хочет служить, как вы можете доверять ему в личное пользование стрелковое оружие, два реактора и крейсер, простите, стратегического назначения? Заседание окончено. Все свободны.

Так и уехал Артём навстречу своей мечте. С тех пор мы с ним не виделись, и, как сложилась его судьба, я не знаю. В дивизии долго помнили и говорили об этом случае и даже удивлялись. Ведь тогда время было такое, что можно было просто собрать вещи и уехать. Сделать себе документы и жить спокойно на гражданке, не опасаясь последствий в той мутной воде, так любимых теперь девяностых, и зачем было лезть на рожон? А я вот, например, понимаю зачем. Одно дело – трусливо убежать а другое – уйти, дав бой. Пусть проиграть, но в итоге добиться своего, на прощание громко хлопнув дверью, чего так сильно требуют артистические натуры. Такие, как у Артёма.

Вот понимаете, в чём вся штука: одержав победу, вы какое-то время будете наслаждаться её вкусом, но со временем вкус этот непременно забудется. А вот способ, которым вы добились победы, – будете помнить всегда. Поэтому правильно выбирайте способ и средства – это важно.

Месть

Обижать людей плохо. Прежде всего потому, что они и так обижены природой по самое не могу: эти бедные создания вынуждены есть, пить и дышать через всякие отверстия в организме и мучиться при родах. Кроме того, они даже не умеют отращивать себе новые зубы, но и этого им мало: они ещё раз в году заставляют себя покупать ветки сорнякового растения «акация серебристая», называя его при этом мимозой, и дарить своим самкам для непонятно каких целей. Хотя, может, чтоб моль не заводилась? А если вы этих беззащитных созданий начнёте обижать, то они же обидятся, понимаете?

Не все, правда, люди сразу кинутся обижаться. Подводники, например, не обидятся, а сделают выводы. Что для вас, поверьте мне, намного хуже, потому что после того, как они сделают выводы, они начнут мстить. Штурмана не пустят больше вас в свою