Читать интересную книгу "Петербургский врач 1-10 - Михаил Воронцов"

Раньше надо было его брать, сколько раз говорил. А теперь вот стрелять пришлось.

Он встал, отряхнул колено и посмотрел на меня с выражением, которое, очевидно, должно было означать сочувствие.

— Конечно, лучше бы живьем его сейчас взять, это я понимаю. Для дела полезнее. Но что есть, то есть. Кто ж знал что он вас убить захочет! По мне так таких надо стрелять, а не в тюрьму забирать. Из тюрьмы выйдут и опять за свое.

— Кто вы? — спросил я.

Мужчина посмотрел на меня серьезно, без улыбки.

— Этого, извините, сказать не могу. Но вы, я думаю, и сами догадываетесь. Из полиции мы. Следили за этим, за Кудряшом. Давно следили. Однако он, падлюка, осторожный был. Но тут, в саду, бдительность потерял. Очень ему хотелось вас убить.

Он посмотрел на тело Кудряша, потом на браунинг, лежащий в листве, и покачал головой.

— Пистолетик-то не трогайте. Пускай лежит как лежит.

Из-за деревьев со стороны центральной аллеи послышались частые шаги. Кто-то бежал, и скоро стало ясно, кто. Через кусты продрался городовой в расстегнутой шинели, с наганом в руке. Лицо красное, дыхание хриплое.

— Стоять! Ни с места! Кто такие?

Мужчина молча достал из нагрудного кармана удостоверение и раскрыл его перед носом городового. Тот прочитал, вытянулся, убрал наган, прижал ладонь к козырьку и мгновенно сменил тон.

— Понял, ваше благородие. Виноват. Какие будут указания?

— Больница тут рядом, на Тверской. Лечебница городская. Знаешь?

— Так точно.

— Беги туда. Возьми носилки и двух служителей. Тело нести. Скажи, полиция велела.

— Слушаюсь.

Городовой развернулся и побежал обратно. Через минуту появились еще двое в штатском. Оба были того же типа, что и первый: среднего роста, неприметные, с одинаково невыразительными лицами. Один из них нес полотняную сумку. Он опустился на корточки рядом с телом и стал что-то записывать в блокнот. Второй обошел место по кругу.

Подошел еще один городовой. Потом потянулись зеваки. Две старухи в темных платках, мужчина с собакой, какой-то гимназист, остановившийся с раскрытым ртом. Один из штатских негромко сказал:

— Господа, расходитесь. Тут нечего смотреть. Расходитесь, расходитесь.

Старухи отошли, гимназист не двинулся. Городовой шагнул к нему и рявкнул: «А ну пошел!» Мальчишка исчез.

Первый штатский, тот, что стрелял, подошел ко мне снова.

— Вам, господин Дмитриев, придется проехать с нами. Для дачи показаний. Формальность, не беспокойтесь.

— Хорошо, — сказал я. — Только мне нужно зайти в больницу. Сказать старшему врачу. Иначе получится, что я сбежал с работы.

Штатский кивнул.

— Конечно. Зайдем вместе.

До лечебницы было двести шагов. Мы прошли через ворота во двор. Штатский шел рядом спокойно, руки в карманах.

Беликов был у себя в кабинете на втором этаже. Когда я вошел, он поднял голову от бумаг и посмотрел на меня поверх очков. Выражение его лица снова стало выразительным. Это был взгляд человека, который начинает подозревать, что нанял на работу немного не того, кого ожидал.

Причем «немного не того» — это не совсем точно. Вернее, очень не точно.

— Александр Павлович, — сказал я. — Мне нужно уехать с полицией. На меня в саду пытались напасть. Грабитель. Сейчас он мертв.

Штатский стоял у двери и молчал. Беликов перевел взгляд на него, потом снова на меня.

— Грабитель, — повторил Беликов медленно. — В Таврическом саду.

— Да. Полиции нужны мои показания как свидетеля.

Полицейский молча достал из кармана удостоверение и подошел к врачу.

Беликов кивнул, снял очки, положил их на стол и потер переносицу. За одно утро его новый служитель сначала продемонстрировал врачебные навыки, которых не было ни у кого из ординаторов, а теперь на него напали в парке, и за ним приехала полиция. Для одного рабочего дня это было многовато.

— Конечно, езжайте, — сказал он наконец.

Он надел очки обратно и добавил:

— Если до вечера освободитесь, приходите. Нам нужно будет поговорить.

— Приду, Александр Павлович.

Полицейский пропустил меня вперед, и мы вышли. Во дворе уже стояла пролетка. Второй полицейский сидел на козлах рядом с извозчиком. Мы сели и поехали.

В участке меня отвели в небольшой кабинет с обязательным, как я уже понял, портретом государя на стене. Допрашивал следователь, молодой, бледный, с аккуратным пробором. Я рассказал, что вышел из больницы в Таврический сад, сел на скамейку, и тут из кустов вышел человек, с которым я познакомился, когда работал у Извекова и обвинил меня в том, что я ему как-то испортил жизнь. После чего раздались выстрелы и нападавший упал. Следователь записывал, кивал, не переспрашивал. Очевидно, ему уже все объяснили. Подробности моих взаимоотношений с Кудряшом его не интересовали.

Когда протокол был подписан, дверь открылась и в кабинете, как снег на голову, возник Татаринов собственной персоной. Довольный, счастливый, улыбающийся.

— Дмитриев! — сказал он, как будто встретил приятеля на прогулке. — А вы, наверное, думали, что мы про вас забыли? Про Кудряша вашего?

Он сел на стул, закинул ногу за ногу и посмотрел на меня с веселым любопытством.

— Нет, батенька. Не забыли. Мы за ним присматривали. Но не все делается быстро. Жаль, что Кудряш мертв… но уже обойдемся и без его помощи. Почти все, что хотели, мы уже узнали.

Он помолчал.

— Теперь вы свободны. Протокол подписан. Езжайте домой. Или куда вам там нужно.

— В больницу, — сказал я.

— Ах да. Вы теперь в больнице служите. Служителем. Ну-ну.

На улице я поднял руку и остановил извозчика.

— На Тверскую, к городской лечебнице.

Извозчик высадил меня у ворот. Часы показывали начало седьмого. Рабочий день еще не закончился.

На пороге я встретил Гаврилу.

— Тебя старший врач к себе просит, — проговорил он, странно посматривая на меня. — Как, мол, придешь, сразу к нему.

Дверь кабинета старшего врача оказалась приоткрыта. Беликов сидел за столом. Кроме него в кабинете находились все три ординатора. Лебедев стоял у окна, скрестив руки на груди, Веденский сидел на стуле у стены, покусывая нижнюю губу, а Кулагин примостился на краю кушетки у двери.

Меня, что ль, дожидались.

— Вот и вы, — сказал Беликов. — Заходите, закрывайте дверь и садитесь.

Он указал на свободный стул.

— Полиция нам объяснила, что на вас совершено вооруженное нападение, — начал Беликов. — Нападавший убит. Вы не пострадали. Это всё, что нам сообщили. Странновато несколько. Петербург — город неспокойный, однако средь бела дня с пистолетами на людей редко нападают. Тем более что на банкира вы, извините, не очень похожи.

Пауза. Беликов снял очки, протер их платком, надел обратно.

— Но мне хочется поговорить о другом и понять, кого я нанял на работу.

Лебедев у окна тихонько хмыкнул.

— Вы при