Читать интересную книгу "Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов"

чтобы ему было больно и страшно, чтобы он умолял меня о пощаде.

Пламя утихло, и Ган тоже заговорил тише, бессильно уронив руки на колени.

– То, что между нами случилось, не назовешь боем чести, о котором менестрели славного Аганского княжества могли бы сложить высокие песни. Мы с ним были вдвоем. Я спровоцировал его, а с тех пор, как я стал взрослым, он никогда не наказывал меня при посторонних. Место было безлюдное. За несколько недель до этого я начал распускать слухи о том, что Север и я ведем переговоры с группой чужаков, которые хотят к нам присоединиться.

Ган вдруг заметил, что руки у Артема дрожат. Что ж, он всегда был хорошим рассказчиком.

– Не кори себя. Рано или поздно для любой истории наступает момент, когда она должна быть рассказана… И тогда остановить ее на середине уже невозможно. – Ган снова протянул руки к огню, обжигая пальцы. – Он чуть меня не убил. Он всегда был очень, очень силен… И даже то, что я бросился на него со спины, – и то, что он не был готов, не дало мне большого преимущества. Мы были на втором этаже дома – развалюхи в лесу. Если бы пол не прогнил… думаю, это я мог остаться там, а не он. Но мне было уже плевать. Я хотел, чтобы его не было. Хотел никогда больше его не видеть. Хотел освободиться.

Его голос изменился – стал каким-то хриплым, и глаза защипало – должно быть, от жара костра.

– Он хорошо учил меня. Он был сильным – но и я тоже. Умел сражаться – но и я тоже. Он был ранен – и я тоже. В какой-то момент я ударил его ножом в лицо – наискосок, и кровь залила ему глаза. Он потерял равновесие… А потом не выдержали доски пола, и он провалился вниз. Думаю, он что-то сломал. Некоторое время я слышал, как он стонет – сначала громко. Он звал меня. Меня. Потом все тише и тише. И звуки стали такие… как будто что-то булькало у него внутри. Это было ужасно. То есть… я, конечно, убивал и до этого. Врагов. В бою. Тогда я знал, что иначе нельзя. Но… так… это было со мной впервые. Я просто сидел там, перевязывал раны, смотрел в окно, пока все не стихло. Только тогда я решился заглянуть в пролом. Он был там, почти целиком выбрался из-под обломков. Он был весь в крови… Нога и рука вывернуты… И он не дышал. Я точно видел: он не дышал. Конечно, мне нужно было проверить. – Этого он до сих пор не мог себе простить. – Я должен был спуститься. Всадить в него нож. Но… не стал. Он успел хорошо меня потрепать… Я потерял много крови и боялся, что, если спущусь вниз, наверх уже не выберусь. Выход на первом этаже был завален. Я провел там почти всю ночь. За окном выли лесные псы, и мне было так… так плохо от того, что его больше нет. От того, что я убил его. Я не могу это объяснить. Не могу этого понять… до сих пор. Как не могу объяснить – и не могу понять, – зачем он делал со мной то, что делал. Когда наступил рассвет, я снова посмотрел на него. Он не шевелился. Он был мертв. Я был в этом уверен – и не стал спускаться.

Они оба молчали – ничто не нарушало тишину, кроме потрескивания костра и плеска воды.

– Вот так. Я вернулся домой. Рассказал, как все было. О том, как Север спровоцировал чужаков недоверием – и они напали на нас. Все поверили… А некоторые сделали вид, что поверили. Вета вот не усомнилась. Она слишком любила меня, чтобы по-настоящему хорошо знать. К тому же ей повезло… Она видела не так много жестокости. А Тоша сразу понял. Я знаю. Я послал группу, чтобы забрать его тело, – но они его не нашли. Сказали, в доме были следы нечисти, и я решил, что его сожрали лесные псы. Меня подлатали… и началась моя игра. Я ответил на твой вопрос, Артем. Надеюсь, ты доволен.

Артем молчал.

– Не говори ничего, – посоветовал Ган. – Я вот доволен. Мне стало… легче. Хотя по мне, может, и не скажешь.

– Прости, – вдруг выпалил Артем. – Правда… То, что я сказал… Я чувствую себя ужасно.

– Прекрасно. Так и должно быть. – Но почему-то Ган вдруг почувствовал, что больше не злится. – Князь вознаградил тебя своим доверием. Гордись. Теперь ты знаешь мой секрет – ведь мы с тобой все равно что мертвецы… для мира, для которого все это может иметь хоть какое-то значение. Не будь мы здесь – не думаю, что ты удостоился бы этой чести…

– А Кае ты, значит, не сказал.

– И ты ничего не расскажешь – если такая возможность вообще представится. Вся эта грязь ее не касается. Не касается и не коснется – никогда не коснется, пока я жив.

– Я не думаю, что она бы так это восприняла, – сказал Артем, снова отводя взгляд. Утешал его? Смешно. – Ты был ребенком. Ты ничего не мог сделать… И он… он поступал с тобой ужасно. Любой бы захотел… ну… сделать это.

«Но не любой бы сделал».

– К тому же, – продолжил Артем торопливо, – ведь он не умер. Он же жив.

Ган кивнул:

– Верно. Но я ведь хотел сделать это. И был абсолютно уверен, все эти годы, что мне удалось. И если придется… я должен буду довести дело до конца. Должен буду убить его – потому что теперь, когда мы оба знаем, мы не оставим друг друга в покое. Он не отступит… И он – сумасшедший. Поверь. Пока он жив – я и те, кто рядом со мной, в опасности. Я этого не допущу.

– Людям сейчас часто приходится убивать друг друга, – пробормотал Артем.

Убивал ли он сам человека? Точно нет. Такие вещи Ган чувствовал безошибочно.

– Конечно. И мне приходилось, как всем. Но одно дело – убить в бою, защищая свою жизнь… Планировать убийство собственного дяди – совсем другое.

– Ты сказал, тебе было плохо.

– Верно. До первого же решения, принятого мной в качестве князя. – Ган пожал плечами. – Я чувствовал себя свободным при одном воспоминании о том, что его больше нет, хотя… Мне никогда не доставляло радости думать о том, как… вспоминать все это. И все же… иногда мне это снится. И когда я просыпаюсь, я… улыбаюсь. Я всегда улыбаюсь, Артем. Но еще меня трясет.

Он отхлебнул из бутылки, и на этот раз Артем тоже хлебнул – честно и много.

– Обстановка стала