Читать интересную книгу "Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов"

догадывался почему. – Да брось. Все в порядке.

Он подплыл к берегу, чтобы вымыть голову, а потом почувствовал на себе взгляд – там, где на боку, животе и груди вились, как будто в причудливой пляске, тонкие белые шрамы, непохожие на те, что украшали его подбородок и скулу. Со шрамами на лице, светлыми, почти неприметными, ему повезло – но вот те, что покрывали тело, были куда заметнее.

– Тебе не кажется, что так пристально кого-то разглядывать – невежливо?

Артем торопливо отвел глаза.

– Извини, – пробормотал он. – Я просто заметил… и смотрел на…

– Шрамы? – Ган, отфыркиваясь, вылил на голову еще воды из сложенных вместе ладоней. – Да, я так и подумал. Кая тоже их заметила. – Мелочно было сказать это, но Артем пропустил – или сделал вид, что пропустил, – его слова мимо ушей.

– Да, шрамы. – Артем попытался пригладить влажные волосы пятерней и погрузился в воду по самые уши. – Откуда они? Какая-то драка с нечистью?

– Можно и так сказать. – Гану вдруг захотелось выйти из воды. Поначалу такая теплая, она казалась теперь прохладной, да и день как будто помрачнел.

Он вышел из воды по камням, вытерся рубашкой, натянул штаны и пошлепал к костру босиком, неся перед собой сапоги. Подбросив веток в костер, он порылся в сумке Дайны и достал бутыль с крепким напитком, сделал большой глоток, который обжег горло.

– Отличная вещь. И согревает после купания. Будешь?

– Давай, – согласился Артем как-то неохотно.

– Надо будет постирать, пока мы рядом с озером. Выпьем чая? – предложил Ган, возвращая себе бутылку. – Здесь, в мешке, что-то вроде него… Пахнет отвратительно. Вообще больше похоже на грибы, чем на чай, не находишь? – Без предупреждения Ган бросил Артему тканевый мешочек.

Тот попытался поймать его, но упустил – содержимое мешочка рассыпалось по мху. К лучшему – пусть Артем займется чем-то полезным вместо того, чтобы задавать вопросы.

– Не уверен, что теперь это можно пить. Все перемешалось с оранжевым мхом.

– Да и ладно. – Ган махнул рукой. – Хуже точно не станет. Сгребешь? Я еще веток подкину.

Некоторое время оба молчали. Артем покорно сгреб чай обратно в мешочек. Ган подкинул дров костру – тот благодарно загудел, – поставил сапоги поближе к теплу и перебросил вперед длинные волосы, мокрые после купания.

И тут Артем снова заговорил:

– Так что все-таки случилось…

Ган нахмурился:

– Удивительно. Я вроде бы достаточно ясно дал понять, что не хочу говорить об этом. Разве нет?

– Пожалуй. – Уши Артема заалели. – Но я подумал…

– Что? – Ган приподнял бровь. – Что я жажду откровенничать с тобой? – Он сделал особый акцент на этом последнем слове.

Прежний Артем, должно быть, вспыхнул бы как сухая еловая ветка в костре, различив такие интонации в его голосе, – но нового, кажется, труднее было сбить с толку.

– А почему нет? – спросил он, не отводя взгляда от костра. – У всех есть свои секреты, но… теперь, когда мы здесь… разве это имеет такой большой смысл, как раньше?

Ган молча сделал еще глоток – и, отставив бутылку, осторожно закрепил котелок с озерной водой на треноге над огнем.

– Кае ты тоже не рассказал про них?

Он как будто специально нарывался – Ган глубоко вдохнул, стараясь успокоиться.

– Нам с ней было не до разговоров.

– Вот как. – Артем сосредоточенно разглядывал костер. – Забавно… Я думал, когда, ну… у тебя есть чувство к кому-то, ничего от него не скрываешь. Но с ней ты, выходит, тоже не был честен?

– Чего ты добиваешься, Артем? – прямо спросил Ган, делая еще один глоток из фляги. – Хочешь подраться? Не думаю.

– Я хотел поговорить, и все. – Артем отвернулся. Угроза Гана его явно не слишком напугала – и это раздражало не меньше расспросов. – Мне всю дорогу интересно… бываешь ли ты хоть с кем-то откровенным. Видимо, нет.

Ган помолчал – вдох-выдох.

– Некоторые тайны делают нас теми, кто мы есть. Откроешь их кому-то – изменишься. Потому что, может, тебя и делало тобой именно то, что ты никому и никогда об этом не рассказывал. – Кажется, питье из бутылки Дайны было крепче, чем он ожидал.

– И что ты сказал Кае про шрамы?

– Вот оно, да? – Ган швырнул ветку в костер. – Отдаю тебе должное: ты долго удерживался от того, чтобы заговорить о нас с ней. Ну, все хорошее когда-нибудь заканчивается.

Артем вдруг протянул к нему руку – Ган не сразу понял, что он хочет взять бутылку.

– Я думал, тебе тоже хочется поговорить о ней. – Артем сделал глоток, закашлялся. – В смысле… может, ты ее уже никогда не увидишь.

– Увижу.

– Ты не можешь знать это наверняка. – Артем упрямо тряхнул головой и вернул питье. – Я подумал, если поговорить о ней, может, нам обоим…

– Артем. Мне не нужны душеспасительные разговоры. Мне не нужно говорить о ней – тем более с тобой, – чтобы почувствовать себя лучше. Я и так чувствую себя отлично. Всегда. Чувствовать себя отлично – это, знаешь ли, навык. И у меня с ним все хорошо.

– Конечно, – пробормотал Артем с неожиданной яростью, – да, ты, ты и такие, как ты… У вас всегда все отлично.

– «Такие, как я»… Может, пояснишь? – Ган вдруг почувствовал, что начинает злиться – по-настоящему. Они были так близко к цели своего путешествия, и теперь проклятому мальчишке потребовалось заводить этот разговор – разговор, который мог привести только к ссоре.

– Да, такие, как ты. – Артем продолжал упорно смотреть в костер. – Уверенные. Сильные. Такие… у которых все всегда выходит с первого раза. Которые дерутся лучше всех и ныряют лучше всех, все делают лучше всех… У нас был один такой в общине, и я знаю. Наверняка у тебя тоже был кто-то, кто мог тебя поддержать. Конечно, ты ей понравился. Чего тут удивительного? Такие, как ты, все получают просто так. Тебе не говорили изо дня в день, что ты никчемный, что из тебя никогда ничего не выйдет, над тобой не издевались почем зря…

– Ты так заговорил после того, как Дайна сходила с тобой в лесок? – Это заставило Артема заткнуться, но Гану было мало – от гнева голова стала пустой и легкой. – Хочешь пооткровенничать? Давай. Рассказать о том, как легко мне все доставалось? Или о том, откуда эти шрамы? Знаешь, большая удача – всего одна история ответит сразу на два вопроса. Сэкономим время.

– Я… – Кажется, теперь Артем испугался, но Гана это не остановило. В Агано никто не посмел бы говорить с ним так, и уже давно он не чувствовал такой злости – освобождающей, пьянящей. Смешно – кто такой этот мальчишка, чтобы на него злиться? Но его слова – и воспоминания о Кае, о ее пальцах на его груди и боках и