Читать интересную книгу "Время длинных клыков - Валерий Камнев"

что хочешь отыметь её.

— Не очень, — усмехаюсь. — Хоть она и красивая.

— Боишься⁈ — удивляется охотник.

— Нет. Я пока не решил, что с ней делать.

— Возьми её! А то она подумает, что боишься!

— В этом ты прав.

— Лучше бы убить её сразу. Пока не носит твоего сына. Потом будет жальче.

— Вот потому и не хочу её иметь.

— Из Говорящей с Мёртвыми не получится хорошей женщины.

— Не получится. Я хотел, чтобы она помогала мне.

— Колдовством⁈

— Нет. Смотреть за ними, — киваю на женщин. — Они боятся её и не посмеют ослушаться.

— Они скоро перестанут её бояться.

— Потому я и не унижаю её. Не трогаю вещи, и разрешил оставить шатёр. Хочу, чтобы Говорящая с Мёртвыми не позволила им забыть о послушании.

— Быстрее Ветра не понравится, если она станет жить в отдельном шатре. Это нехорошо.

— Я поговорю с ним. Сам понимаешь, в моём жилище дети, а Говорящей с Мёртвыми нельзя доверять. Пока я не хочу пустить её под свой кров.

— Многим из них доверять нельзя, — Камень указывает на Женщин-Птиц. — Думаешь, нам нужно заботиться о них? Это будет трудно.

— Трудно, — соглашаюсь. — Но ты поддержишь меня на совете?

— Да.

— Это хорошо. Твои слова очень важны.

— Пойдём к Рыбьим Зубам, пока он не ушёл. Надо отдать Синюю Птицу.

Но отдать Синюю Птицу неожиданно оказалось труднее, чем нам представлялось. Лисица внезапно заявила, что эта женщина хорошая, и лучше избавиться от Идущей по Воде. Жена Камня не дура, и сразу уловила от кого исходит опасность. Синяя Птица тихая, и спокойно признает её старшей женщиной. А вот Идущая по Воде окажется сильной соперницей. Она моложе, да и характером не уступит.

Сама Идущая по Воде очень боится Камня, и смотрит на меня с обидой. Я объясняю женщине, что Камень мой ближайший друг, но ей-то от этого не легче.

Лисица, намереваясь от неё избавиться, твердит супругу о достоинствах Синей Птицы. Она так расхваливает её, что едва не смеюсь. Ведь женщины не обменялись и словом.

Камень не выдерживает и ухмыляется, разгадав хитрость жены. Он протягивает руку, собираясь отвести Синюю Птицу к Рыбьим Зубам, но за материнские ладони крепко держатся дочери. Одной лет восемь, а второй примерно пять. Та, что постарше, глядит на охотника с ужасом, а вот меньшая, смешно нахмурившись, изучает Камня. Охотник вдруг замирает, разглядывая её, и лицо становится мрачным. Я уже думаю, что у Камня сдали нервы, и он чего-нибудь выкинет, когда охотник негромко говорит, обращаясь ко мне:

— У Детей Солнца дурные обычаи.

— Да, они не похожи на наши.

— Тогда её не надо отдавать, — кивает Камень на младшую, которая всё так же буравит его глазами. Он словно не замечает саму Синюю Птицу и старшую из дочерей, сфокусировавшись на этой.

Я молчу, не зная, что сказать. Камень, чуть поразмыслив, поворачивается к Лисице:

— Ты верно сказала. Я оставлю Синюю Птицу и её дочерей.

Лисица довольно улыбается:

— Тогда отдай Идущую по Воде.

— Нет, — произносит охотник. — Её я тоже оставлю. Как же ты станешь говорить с Синей Птицей? Не беспокойся, я прокормлю и троих.

Лисица ещё пытается возражать, но я понимаю, что Камень не отдаст женщину Детям Солнца. Мне жаль, что так вышло. Я действительно хотел как лучше.

Кто-то дёргает меня за рубаху, и обернувшись, с удивлением обнаруживаю Большие Глаза. Женщина взволнованно говорит:

— Отцу плохо! Помоги ему!

— Он только показывает, что болен! — злюсь. — Скажи, чтобы перестал тебя пугать!

— Нет! Ему очень плохо!

— Хозяин Большеухих лечил его. Вот пусть лечит и дальше!

— Его лечение не помогает!

Жена почти-брата начинает рыдать, и вместо того, чтобы послать её, решаю пройтись к шатру Помнящего Всё и высказать старику, что я думаю о его симуляции. Большие Глаза, хлюпая носом, торопится рядом, ежесекундно что-то говоря. Женщина просто достала меня своим нытьём, и я едва сдерживаю эмоции.

Но приблизившись к жилищу, понимаю, что Большие Глаза беспокоится не зря. Звук рвоты очень хорошо слышен. В шатре суетятся двое пожилых женщин, и стоит задумчивый Хозяин Мамонтов. Завидев меня, шаман заявляет:

— Пришёл насладиться его страданиями?

Помнящий Всё белее мела. Его рвёт и рвёт в поднесённый женщиной кожаный мешок, и я замечаю кровь на губах старика.

— Чем ты лечил его? — удивлённо спрашиваю. — Ведь этой ночью он ел бизонину и смеялся!

Хозяин Мамонтов молчит, внимательно изучая мою реакцию. Только через пару минут шаман произносит:

— Ты скажи, что случилось с ним.

— Откуда я знаю, что ты ему дал⁈

— По-твоему я отравил его?

— Ну не я же!

Помнящий Всё почти не может говорить. Его голос тих и едва понятен.

— Ноги дрожат, — старик шумно дышит, подбирая слова, по его лицу катится пот. — Пить!

Женщина поит его из маленького горшка. Помнящий Всё жадно тянет воду, и через несколько минут снова выворачивает нутро наизнанку. Рвота очень сильная.

— Что он дал тебе? — спрашиваю в перерывах между приступами рвоты.

— Ничего! — выдыхает Помнящий Всё.

— Когда тебе стало плохо?

— Недавно.

Смотрю на Хозяина Мамонтов, а он так же придирчиво всматривается в меня. В медицине я слаб, но судя по всему, Помнящий Всё чем-то серьёзно отравился.

— Что ты ел? — говорю, обращаясь к больному. — Только мясо?

Глава 22

— Что ты ел? — говорю, обращаясь к больному. — Только мясо?

Помнящий Всё не может отвечать, заходясь приступами рвоты, но за моей спиной стоит Большие Глаза и торопливо шепчет вместо отца:

— Ночью он ел печень и бизоний язык. А утром я сварила мясо с длинным зерном. У отца плохие зубы. Ему нравится мягкая еда.

— Ты добавляла травы к мясу?

— Да.

— Какие?

— Те, что хорошо пахнут. Как всегда.

— Принеси мне их сюда.

Женщина убегает, а мы переглядываемся с Хозяином Мамонтов. Но если я не уверен в виновности шамана, то он, похоже, всё так же винит меня, хоть больше не обвиняет вслух.

Большие Глаза приносит охапку лимонной травы и ещё одну, чем-то напоминающую её по аромату. И ту, и другую зелень ест каждый из соплеменников, и ничего