Читать интересную книгу "Развод по-шпионски - Юрий Павлович Валин"

форму содержимого мешка исказить.

Нутт на корабле — это то зло, что команде не прощают. Уж лучше хиток в трюме тайком возить, те хоть жуткие, но бабы, хоть как-то понять можно. Но нутт на море — это хуже смерти, во всех смыслах.

Моряки в молчании расступились, попятились от обреченного бывшего товарища. Том-Том загнанно озирался. Наконец, выдавил:

— Не мое! Я просто нес.

— Ну, закон-то ты знаешь, — сказал Ква, оставшийся внутри мертвящей палубной пустоты, усыпанной проклятыми орехами. — Оправданья и честные показанья будут?

— Не мое! Не виноват! Вот — ейные мешки! — Том-Том завертелся, в поисках новой пассажирки. — Она говорит — подмогни, ну, я и по доброте душевной…

Пассажирка со странным именем Розг выглядывала из-за угла надстройки. Личико бледно как мел, но прятаться не стала. Завизжала, весьма доходчиво:

— Да что я⁈ Вы что, изверги, намекаете⁉ Я тут при чем⁈ Мои только корзинки. Я же такой мешок и не упру! Даже один! Да они и на повозку не влезли бы. Богами клянусь, непричастна!

— Вахтенный! Ты у трапа был? Смотрел? И ты там — на верхнем насесте! — воззвал Ква. — Мешки на ее осле приехали?

— Не было с ней мешков, — сумрачно сказал вахтенный. — Я сопляка выпроваживал, смотрю, подкатывает. Думаю, экие нас провожают ам… Ну, неважно. За ослом на повозке только чем-о-данчики были, и то едва уместились.

— Верно! — крикнули сверху. — Я видел, как э… дама носильщиков торопила. Там только легкое было. А Том-Том в стороне топтался. Я еще мельком подумал, чего он там трется с «желтками»-то…

Чего выжидал Том-Том как раз понятно — пассажирка подкатила внезапно, привлекла внимание, испортила выбранный злоумышленниками момент, Том-Том выжидал, когда она поднимется на борт, поскольку на трап уже половина команды взирала. Но мгновение уже истекало, корабль отходил, пришлось поспешить. Нелепое стечение обстоятельств. Бывает такое.

Лицо Том-Тома исказилось, он выхватил нож:

— Я не виноват! Это не мое! Парни, я же свой, глорский⁈ Не виноват! Вы кому верите⁈ Торгашу⁈ Амаре портовой⁈

— Да глазам своим они верят, — пояснил Ква, предупреждающе выставляя пустую руку. — Ты нож брось. Не горячись. Если не виноват, если есть смягчающие обстоятельства, суд все учтет.

Том-Том в отчаянии прыгнул вперед, пытаясь полоснуть излишне зоркого господина Рудна по предплечью. Ну да, кровь пустить — это ж у нас первое дело.

…Ква был готов, отскочил вбок, достал мыском сапога ногу злодея — тот споткнулся, чуток прокатился подошвами на орехах, но на ногах устоял, заново приготовил нож. Опыт резни у него есть, но такой… средненький. Нет уж тех настоящих Героев Севера, что с одним тесаком запросто континенты пересекали, заканчиваются в мире истинные герои. Эх, дурень. Прыгай к борту, потом в воду, тут доплыть до берега — пару раз пёрнуть. Всем же лучше будет…

Ситуацию Ква прикинул заранее. Не получится на борту «Ворона» особо честного суда, поскольку, как ни крути, старшее юридическое лицо — капитан, а он чуть более виновен, чем простофиля Том-Том. Да и приговор-то предсказуем: за торговлю нуттом — десяток раз пропустят под килем — и на рею, при смягчающих обстоятельствах — сразу на рею.

Видимо, Том-Том тоже все это сложил-сообразил. Еще разок отмахнулся ножом, дабы пугануть, метнулся к борту. Ну и слава богам, улаживается дельце…

— Куда, мерзавец⁈ — взревел с мостика капитан Хелси. — На моем корабле торговать нуттом? Предатель! Ты проиграл, Том-Том!

Беглец сбился с шага, казалось, у него заплелись ноги. Ослабев, присел под фальшбортом. Лицо покрыто каплями пота, глаза невидящие….

Ква лишь вздохнул. Он знал что происходит. Видел уже. Как эта штука называется по науке не совсем понятно, а в узких шпионских кругах ее именуют «триггер-заклятье». Штука редкая, недешевая, действенная, видимо, поставляют эти заклинания из одного источника. Упрощенно говоря — команда на смерть. Слова активации всегда разные, принцип действия один. В общем, мертвец никого не выдаст.

Сидя под бортом и глядя куда-то сквозь товарищей и грот-мачту, Том-Том перехватил нож двумя руками и воткнул клинок себе в горло. Короткое движение поперек, хрип-кашель вспоротой гортани…

Команда единодушно ахнула. Ну, возможно, на мостике не особо ахали, но так-то всё не этого ждали, даже Лиска….

У самоубийцы чуть дернулись ноги… и всё: голова запрокинулась, открыв безобразную рану, кровь текла на грудь.

— Эх, бедняга, — Ква, прижимая снятую шляпу к груди, подошел к умершему. — Злодей! Но храбрый. Осознал, раскаялся, сам себе приговор вынес. Покойся с миром, моряк.

— Да примут боги его душу, — сделал храмовый жест потрясенный боцман. — Как же так… С чего он вдруг… Это же нутт, куда его… Что-то скверно наше путешествие начинается. Не к добру это!

— Еще не началось, — заверил Ква. — После выхода из бухты похода начало засчитывается. Так, говорят, еще при Флоте повелось, не нам тот порядок менять. Случай, господа, печальный и прискорбный. Нутт на борту нашего корабля⁈ К счастью, этот позор немедля прижжен богами и благословенной волей всесильного Ворона. Капитан Хелси, разрешите собрать дерьмо до единого орешка, да утопить прямо в бухте? Породил яд проклятый Желтый берег, так пусть здесь его здешние рыбы и жрут.

— Делайте! — гаркнули с мостика.

Неслаб духом капитан Хелси, сейчас и бровью не повел. Уже убытки подсчитывает, настроение подпортилось, но считает, что малыми потерями обошлось. И верно, пока обошлось, шмондюк ты позорный.

Ква сделал просительный знак шляпой, обращаясь к госпоже Фоксси. Скоро зазвучала грустная, но успокаивающая флейта.

Вот так, под печальную трогательную музыку, со свеженьким покойником на борту, и двинулась «Лапа Ворона» в свой дальний поход.

[1] Сорлинь — это элемент управляющей системы судна, линь или цепь, скрепляющее перо руля и собственно судно. На самом деле неисправности рулевой системы «Лапы Ворона» имели сложный, системный и весьма поучительный характер. Интересующимся вопросом читателям рекомендую обратиться к брошюре «Тот самый Поход — как это было? Технические аспекты беспримерного научного подвига», там этому проклятому рулю целая глава отведена. Автор — опять я. (Прим. ответственного за всё литературного работника Л. Островитянской)

Глава седьмая

Всё в ней гармония, всё диво…

— Итак? — вежливо намекнул Ква, удерживаясь от желания мимоходом выписать подзатыльник чрезвычайно любознательному слуге.

Ну что это за манеры⁈ Подал напиток и вали себе из каюты, нечего вдруг хвататься за тряпку и