Читать интересную книгу "Петербургский врач 1-10 - Михаил Воронцов"

Целиком, деталь к детали. Пироксилин можно свернуть в рулон и выдать за гигроскопическую вату. Бертолетову соль и марганцовку рассовать по аптекарским банкам, будто снадобья от чего-нибудь. Спирт и эфир везти в бутылях как средства для наркоза. Досмотрщик заглянет и не поймет, что у него под носом целый пожар в разобранном виде. А керосин, паклю, ракеты для фейерверков, все прочее грубое в самом Инкоу у китайцев за серебро купить, этого добра там навалом, китайцы фейерверки обожают.

Идти под видом врача. Немецкого, положим. Приехал доктор из Европы, торговые связи налаживать, лекарства предлагать. Дело житейское, в порту таких пруд пруди.

Соваться к Мищенко на прием было бы не очень правильно. Генерал занят по горло, у него весь день расписан, к нему очередь из полковников. Пока пробьюсь, пока изложу, он либо не дослушает, либо решит, что лекарь спятил. Нет. Тут надо на бумаге, чтоб он прочел, когда захочет, на свежую голову, обдумал и взвесил. Записка. Короткая, деловая, по пунктам, как рапорт. Чтоб не отмахнулся.

Я пришел к себе, согрелся, достал бумагу, чернила, обмакнул перо и начал писать.

«Его Превосходительству, командующему Сводным кавалерийским отрядом, генерал-адъютанту П. И. Мищенко. Докладная записка».

Дальше пошло само.

'Честь имею представить на усмотрение Вашего Превосходительства соображения касательно планируемой операции по уничтожению тыловой базы и складов неприятеля в порту Инкоу.

Анализ имеющихся сведений (я не стал уточнять, что они получены в ходе попойки от двух нетрезвых офицеров) о расположении противника указывает, что станция обладает глубоко эшелонированной обороной: подступы прикрыты многорядными проволочными заграждениями и пристреляны пулеметными расчетами. Применение спешенных кавалерийских частей для лобовой атаки на подобные укрепления с высокой вероятностью приведет к тяжелым и неоправданным потерям в отборном личном составе.

Артиллерийский обстрел с целью поджога складов также таит в себе угрозу. Пожар, начавшийся в тылу японских позиций, создаст крайне невыгодную для нас картину: пламя высветит наши цепи, наступающие по открытому льду, а обороняющийся неприятель останется в тени окопов. Это многократно увеличит действенность его пулеметного огня. Пожар, вызванный пушечным огнем, может быть достаточно легко потушен.

Во избежание напрасного кровопролития и для верного уничтожения запасов противника осмелюсь предложить проект скрытного проникновения на территорию Инкоу малой охотничьей партии.

Партия в два человека выдвигается со стороны нейтральной китайской территории, от города Синьминя, и проникает в Инкоу под видом европейских врачей, прибывших для налаживания торговых связей и продажи медикаментов. Необходимые для поджога горючие и воспламеняющие составы будут провезены под видом лекарств и медицинского снаряжения, не возбуждая подозрений у японских досмотровых партий.

Керосин, паклю и оболочки для зажигательных снарядов возможно беспрепятственно приобрести у китайских торговцев в самом Инкоу. Для воспламенения могут послужить китайские ракеты, употребляемые на празднествах. Зажигательные снаряды партия собирает уже внутри базы. Удар наносится прицельно, в самое сердце складов. Пламя от указанных смесей нельзя погасить ни водой, ни снегом.

Для обеспечения работы партии основным силам Отряда надлежит произвести ложную демонстрацию атаки с западного направления в условленный час. Угроза лобового штурма заставит гарнизон занять внешние окопы и оставить склады в тылу без должного присмотра. В минуту, когда внутри базы начнется огонь, паника среди неприятеля сделает всякое устройство обороны невозможным.

Осуществление сего позволит начисто уничтожить базу снабжения противника, избегнув при этом потерь среди строевого состава русской кавалерии. Ожидаю Ваших приказаний.

Состоящий при штабе Отряда зауряд-врач В. А. Дмитриев'.

Затем перечитал. Вышло гладко, по-казенному, как надо.

Одно только я в записку не вписал. То, что в эту партию из двух человек, что под видом европейских лекарей отправится в Инкоу, войду я сам. Поеду немецким доктором, с саквояжем, полным адской химии, и спалю там все к чертовой бабушке.

Если меня, конечно, не поймают.

* * *

Глава 2

Записку я отнес наутро, едва рассвело. Побрился, почистил шинель, спрятал лист в папку (у меня она была) и пошел через деревню, мимо дымящих кухонь и коновязей, туда, где над самой большой фанзой мерз на шесте генеральский знак.

В сенях толклись разные люди. Кто-то тряс сумкой с пакетами, кто-то будто дремал стоя, привалившись к стене. Обычный утренний хаос при штабе, когда всем надо и все спешат.

Адъютант сидел на прежнем месте, деваться ему было некогда. Тот самый поручик с невыспавшимся лицом, только за ночь оно сделалось еще более невыспавшееся. Перед ним росла гора утренних сводок, донесений, приказов. Он разбирал их по стопкам, макал перо, что-то помечал на полях и, судя по виду, давно делал это совершенно автоматически.

Я подошел и положил свой лист. Его в этой горе очень не хватало.

— Доброе утро. Прошу передать его превосходительству. Докладная записка, лично. И срочно.

Он поднял на меня глаза, узнал, кивнул. Взял мой лист, не разворачивая, и придвинул к себе. Разбирать его прямо сейчас, посреди этого потока, он явно не собирался.

— Передам, — сказал он. — Положу к остальным.

— Господин поручик, у меня к вам еще одно дело. Его превосходительство вчера назначил меня своим врачом и чиновником для особых поручений. Большая честь. Но где мне быть? Где мое место? Надо находиться рядом, а не бегать всякий раз через полдеревни, когда понадоблюсь.

Поручик задумался. Да, ситуация. Человека, которого генерал вчера при всех приблизил, нельзя просто отправить к казакам мерзнуть у костра. Да и искать его там каждый раз, когда он понадобится, будет по меньшей мере странно. А место при штабе для него никем не предусмотрено, потому что должность выдумали вчера вечером, между делом.

— Резонно, — сказал он наконец и вздохнул. — Верно говорите. Идемте.

Он подхватил мой лист, сунул его в отдельную папку с надписью на корешке, положил папку поверх стопки бумаг и поднялся из-за стола. Я успел прочитать надпись. «К докладу командующему». Стало быть, попадет генералу если не первым, то и не последним.

Мы пошли по узкому проходу вглубь фанзы. Здешние фанзы строят все на один лад: длинная кишка с каном вдоль стены и перегородками из циновок и глины, делящими ее на клетушки. Поручик шел впереди, отодвигая плечом занавеси, и наконец толкнул скрипучую дощатую дверь в самом конце.

— Вот, — сказал он. — Другого пока нет.

За дверью оказалась каморка без окна, тесная, как чулан. Собственно, чуланом она и была раньше. Ну или кладовой при кухне или еще чем-то таким. Внутри пахло мышами, пылью и старой кожей Будто я в сундук залез, который лет двадцать не открывали.

Половину каморки занимал хлам. Два старых кавалерийских седла. Кипы