Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

А кресла-то что, не диван же, – привезли их играючи, и минер сказал: не, не буду обмывать, ну один стакан, ладно, чтоб долго служила, и все, парни, я поскакал, а то уже двадцать сорок пять, надо же хоть когда-нибудь жену баловать и вовремя домой приходить!

Ой, да ладно, минер, успокоили его Антон с Сашей, ты будто подкаблучничества своего стесняешься, а зачем? Не надо. Не в том же доблесть, чтоб с женой мужланом быть, правда, Толик?

Да откуда Толику было бы это знать… Но в теории он был полностью согласен и подтвердил, что минером они даже гордятся за чуткое его отношение к своей жене, представителю, так сказать, слабого пола. Но тут же поправил на «прекрасный пол», потому как жена минера, при всей своей внешней хрупкости и воздушности, такой стержень титановый внутри имела, что ее даже вечно пьяные городские сантехники старались обходить за версту.

Втроем уже обмыли покупку, чтоб «долго носилась», и довольно рано, еще до полуночи, разошлись по домам. Толик на всякий случай сделал крюк и проверил, есть ли библиотека там, где говорил штурман, – библиотека и правда имелась. Ну и хорошо, решил Толик, завтра уж точно, несмотря ни на что, схожу!

Дома было пусто. И до того тоже же было пусто, но как-то не замечалось, а теперь явно давило на Толика: пощелкав дисками в музыкальном центре и напившись чаю, Толик решил лечь спать, хоть спать не хотелось совсем и долго не засыпалось. Но Толик упорно лежал, то глядя в потолок, то закрывая глаза и вспоминая что-то из прошлой, до вчерашнего дня, жизни. Хотелось вспомнить что-то теплое и приятное, но в голову вместе с ним лезло и всякое остальное, от чего лучше бы и избавиться, хотя бы в воспоминаниях перед сном, но кто же из воспоминаний спрашивал у Толика, нужно оно ему в данный момент или нет?

Вспомнил, как познакомились с Леной, и хоть воспоминание это теперь следовало бы относить к неприятным, но нет – вспоминать об этом было все равно хорошо.

Подходил тогда к концу второй курс, вовсю бушевала весна, и пахло скорым отпуском, когда в пятничный вечер Толик решил сходить на скачки – так отчего-то называли дискотеку в училищном клубе. Вообще-то его, как местного, уже отпускали домой, да и вообще в город выпускали уже довольно часто, в отличие от первокурсных времен, когда за весь год в увольнении удалось побывать раза три и кроме танцев ходить было некуда. Так что чего он тогда туда поперся – уже убей не вспомнить. Да и какая, казалось бы, разница, но в мечтах, как и в давних воспоминаниях, всегда отчего-то важны детали, и особенно важны детали мелкие, на которые в жизни совсем никогда не обращаешь внимания, а потом как дурак лежишь, не можешь заснуть и пытаешься вспомнить, а дальше в воспоминания двинуться не можешь, пока не вспомнишь или не придумаешь, что вспомнил, потому что это же не жизнь, а мечты. А в мечтах именно детали и важны.

Тогда для солидности Толик взял фланку у знакомого третьекурсника. Ну а что такого – самому-то месяц всего остался, а три галочки на рукаве намного красивее, чем две, смотрятся – это раз, и ты сразу себя взрослее чувствуешь – это два. Дураки тогда такие были, отметил про себя Толик. В маленьком фойе перед актовым залом (он же кинотеатр) было ожидаемо тесно, но лица почти все те же. Толик что-то там потанцевал, походил по кругу и наискосок – так, покрасоваться, и случайно наткнулся на Лену, а дальше уже никуда и не пошел: прям с ходу и втрескался. Что неудивительно – Лена была хороша собой. Хотя почему была, она и сейчас хороша, поправился Толик, это же только для меня она как бы умерла. Невысокого роста, с точеной фигуркой: узкая талия, пышная грудь, красивые коленки – прям как из Толиковых эротических снов вышла. Одета просто: в узкое вязаное платье из черных и желтых полос до середины бедра. Но эта простота только играла ей на руку на фоне подруг – разодетых, начесанных, надушенных. И вот этот ее вид, будто она случайно попала сюда, а так и было, как оказалось впоследствии, – ну как тут было пройти мимо?

Толик и не прошел, а стал тереться рядом, ожидая медляка и отпугивая грозным взглядом первокурсников, хотя вот тоже, думал сейчас Толик, что мешало просто подойти и познакомиться? Почему считалось нужным знакомиться, непременно держась за талию и крича друг другу в уши? А можно же было и не успеть захватить добычу первым! Те еще истории, ухмыльнулся Толик. А вот и тогда, кстати, тоже – с другой стороны Лены опытный глаз Толика засек Игоря – своего одноротника из первого взвода. Тот тоже ходил кругами и только что не облизывался, глядя на Лену. Одноротника взглядом не отпугнешь – тут только быстрота, решительность и напор! И это сейчас смешно было вспоминать – вот бы за места в аудиториях так сражались!

Толик схитрил – сбегал к ведущему (он так называл его сейчас, в воспоминаниях, для точности рисуемой картины, потому что не мог вспомнить, было уже тогда в ходу слово «диджей» или еще нет) и узнал, после какой песни тот поставит медляк, и упросил его поставить Дювала – медляки у того были самые долгие и медленные. И только отгремели последние звуки нужной песни, аккуратно, но решительно взял Лену под локоток:

– Разрешите вас пригласить?

– Куда? – удивилась Лена.

– На медленный танец.

– А откуда вы знаете, что сейчас будет именно медленный?

И тут старина Фрэнк со своим «Прикоснись к моей душе» вступил как никогда вовремя.

– Да вы телепат! – улыбнулась Лена.

– И не только! – с готовностью согласился Толик. – Еще я Толя.

– Мало того, что телепат, так еще и Толя? Надо же, такое редкое сочетание в наших южных краях, что я не могу удержаться и не представиться в ответ. Лена.

– Очень приятно!

– Ну это само собой, раз ты меня пригласил на танец, то наверняка уж тебе приятно, что я не отказала. А ты откуда сам, Толя?

– А я прямо отсюда и есть, Лена, в Камышах живу.

– Вот так да! А я на Острякова, но не на самом, а вниз там, с горы. Так мы с тобой рядом и живем,