Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

в одном троллейбусе в центр ездим, получается, и в один кинотеатр ходим, а раньше и не встречались, да?

– Да. Я бы запомнил!

– Ой, да ты всем так девушкам говоришь!

Да, подумал Толик, но вслух сказал: нет, ты что, Лена, как можно так плохо думать о парнях! Лена красиво смеялась, и Толик, как с ледяной горы, несся влюбляться в нее все сильнее, и все ему казалось в ней прекрасным: и русые кудрявые волосы, которые так красиво текли на плечи, когда она поворачивала голову, и розовые губки, которые так красиво улыбались, и звонкий смех, и даже застежка от лифчика, на которую он случайно наткнулся рукой, возбудила его, как никакие другие застежки прежде. На прежние-то он натыкался как бы случайно, а тут наткнулся и правда случайно и подумал, что вот оно, зрелое чувство, видимо, с этого и начинается, что ты сначала говоришь, слушаешь, вдыхаешь, смотришь и улыбаешься, а потом уже чувствуешь, как нет-нет да и коснется ее упругая грудь твоей просто груди. Тоже упругой, в общем, но… Блядь, только стояка мне на ночь глядя и не хватало, чертыхнулся Толик и перевернулся на другой бок, в надежде на то, что приятных воспоминаний у него не одно и вот это вот, про мягкую грудь Лены, удастся вытеснить.

Но нет, не удалось – так прочно это угнездилось в голове и ну давай разматывать клубок дальше: и как Лена ждала его после танцев подальше от КПП, чтоб он успел перелезть через забор – за увольнительной ходить было некогда, и какая она красивая была тогда, под фонарем, а вокруг ночь и темнота, и пахнет теплом, морем и цветущими тополями, и группки людей идут мимо Лены, а курсанты на нее оглядываются, и Толик уже издалека гордится, что эта красивая девушка, так легко привлекающая к себе внимание, – его. С чего его, если они час как познакомились и, может быть, она просто из вежливости дала согласие проводиться домой… Но в юности так легко веришь в хорошее, в то, что тебе кажется хорошим, что сомнений не допускаешь вовсе. Вот они бегут на катер, держась за руки, и смеются, а чему – непонятно. Видимо, вот этому всему, что вокруг, и молодости своей, ну не тому же, что катер вот-вот отчалит и торчать им тогда в кустах, прячась от патрулей, в ожидании следующего? А если бы не успели? Решился бы Толик поцеловать ее первый раз там, в этих самых кустах, или нет? Скорее нет, конечно. Разве что если бы она сама была бы не против. Но как понять, против она или нет, в те годы Толик еще не знал, да и сейчас не знал тоже. Но тогда это казалось важным, а сейчас уже давно нет – давно уже проще попытаться и узнать, чем гадать и терять время.

На катер они успели и стояли на его корме, пока он летел к Графской пристани. Сначала держались за руки, потом Толик приобнял Лену за плечи, когда она поежилась будто от холода, хотя холодно не было, и скорее всего, она просто хотела, чтоб Толик ее обнял, а не стоял истуканом. А Толик показывал Лене на корабли, которые стояли в бухте, и рассказывал, но в основном их названия, которые и так можно было прочитать, а больше он, которого учили на подводника, и не знал ничего о надводных кораблях. Хорошо, что Лене было все равно и она просто делала вид, что ей интересно, только для того, чтобы скрасить Толику неуютность молчания первой встречи – она сама ему потом призналась.

А по бортам катера шлепалось ласковое море, черное, но расцвеченное стояночными огнями красавцев-кораблей, до того уже теплое, что курсанты купались в нем вовсю, и это в мае-то! Не то что тут: вроде и есть море, а ничего, кроме сырости, не производит. И Лена прижималась к Толику не сильно, но Толик чувствовал тепло ее бедра даже через свои шерстяные клеши, и его это возбуждало. А впрочем, что в молодые годы не возбуждает юношей?

Потом они немного прогулялись вдоль Артиллерийской бухты – по неписаной традиции патрули не трогали курсантов с девушками, если то не были представители самой комендатуры. Расставаться им не хотелось, хотя оба понимали, что все равно придется и скорее бы второе свидание, когда будет больше времени и, может быть, тогда уже можно будет поцеловаться, ну или хотя бы просто посидеть рядышком в кино, никуда не торопясь, и погладить друг другу пальцы и потрогать коленки. Про коленки думал Толик, а Лену он и не спрашивал, про что тогда думала она, но сомневался сейчас, что тоже мечтала о его коленках. В троллейбусе Лена сидела, а Толик стоял над ней и, когда она не видела, пялился на ее грудь. Дурак такой, рассказывала потом Лена, я же в окно смотрела, а оно темное, и в него, как в зеркало, все видно было.

– А тут мы срежем, – сказала Лена на остановке и потащила его по какому-то косогору, естественно – темному, темнее ночи, и кривому, в выбоинах и кочках.

– Как ты тут пьяная домой возвращаешься? – удивлялся Толик, на что Лена ему сказала, что пьяная она домой не возвращается, а как приличная девушка остается ночевать там, где пила. После, опять же, признавалась, что шутка вот эта у Толика была так себе и она было разозлилась на нее даже. Но потом подумала, что пусть, ладно – волнуется же парень, прощу его. На первый раз.

У подъезда стало неловко обоим: как проститься? Нужно ли Толику целовать Лену в щеку, а Лене нужно ли ему это позволять или просто пожать руки? Ну не мужик же Лена, чтоб ей руку жать на прощание, решил в итоге Толик и поцеловал пальцы, взяв ее ладонь в обе свои руки, вроде как шутливо назвав Лену при этом мадам. На что она возразила, что вовсе она и не мадам, а вполне себе мадемуазель. Иначе чего бы она позволяла себя провожать сильно малознакомому юноше, пусть и не сильно, но все же подозрительной наружности? Хоть одна хорошая новость за сегодня, обрадовался Толик, а то я весь истерзался уже сомнениями по поводу того, дашь ли ты мне свой номер телефона и увидимся ли мы еще раз.

– Конечно, увидимся, ты забавный!

Что такое забавный, думал Толик, возвращаясь в училище, щенок