Читать интересную книгу "Развод по-шпионски - Юрий Павлович Валин"

хотя так бы и загрызла сегодня, шмондюк ты тронутый. Но дети. И потом ты хитер. В чем цель игры? Вернуть всё как было? Это вряд ли получится. Не то чтоб я была очень против, просто не получится и все. У меня нюх. Так в чем цель? Ты обязан мне сказать!

— Да я чего, скрываю, что ли⁈ Ты просто слишком сосредоточена исключительно на этом сраном разводе. Всё, случилось уже это. Сделано. Сейчас подумаем о делах. У тебя нюх, так направь его на иной следе. Поскольку у меня предчувствие, и оно определенно сулит подступающую гнильцу. Поэтому и игра гораздо шире, чем вам всем кажется, — Ква оглянулся на кусты сада.

— Да нет там никого. И не может быть гнильца так близко! — зашептала Теа. — Корабль, да. Там всегда сложно, особенно с лисами. Но здесь все свои.

— Возможно я слишком подозрителен, — прошептал отставной вор. — Но умная поговорка говорит: друзей держи близко, а врагов еще ближе. Частично я это сделал, приблизил возможных врагов, но…

— Это я что ли «враг»? — ужаснулась Лиска, действительно оказавшаяся сейчас ближе некуда.

— Я сейчас не про тебя. Про корабль. И про предварительный план…

Секретничать надлежит максимально надежно. Вплотную. И тогда возникает ощущение максимальной близости-безопасности, в том числе плотской.

— … это было так задумано? — часто-часто дыша поинтересовалась Теа. — Тоже часть игры?

— Ты же сама начала.

— Как же мне не начать, если лапа оказалась на самом… на тепле?

Под пальто действительно было уютно, даже со спущенными штанами, и вообще… а недурная ночь-то.

— Игра-игрой, а вот тут дурной пример дамочек виноват, — сказал вор. — Совершенно необязательно им было все так наглядно демонстрировать. Я же просил «теоретически».

— Точно — они и виноваты! — фыркнула Лиска. — Хотя у нас тоже что-то получается. Видимо, шрам придает твоим поцелуям этакую приятную сдвинутость. У меня аж лапы сучились. Или это, оттого что мы теперь независимые случайные любовники?

— Сложно сказать. Скорее, от предчувствия, что нас ждут жуть какие сложные деньки и даже месяцы.

— Да уж, толстячок, ты сейчас пытаешься и себя перехитрить. По мне, так утроенная хитрость сродни простосердечной глупости. Но тебе виднее, не спорю. И потом мы в разводе, нынче мое мнение для тебя пустяшнее обглоданной куриной лапы.

Глава пятая

Визжит канат; из бездн зыбучих выходит якорь…

Ровно тридцать шесть шагов длины, обводы не лишены изящества, но именно что «не лишены» — присутствует изящество, но этакое, незавершенное. Корабль похож на подростка, шустрого, еще не взрослого, не до конца сложившегося и заматеревшего. Обычная история с посудинами нового семейства. А ведь были времена, ходили в море легкие драккары, грузные когги — построенные надежно, проверено и… гм… богоугодно. Хотя, шмондец до чего же неудобны были те корыта. Десантный дромон, тот и вообще…

Ква сдержал вздох печальных воспоминаний, вместо этого визгливо завопил:

— Несем, несем, не топчемся! И с осторожностью!

Восходит по трапу упитанный невысокий господинчик, важно держит, прижимая к брюшку, сундучок — сразу видно, с купеческой казной, такое никому не доверяют, только самолично, вот этими ручонками, украшенными перстнями. На господинчике модные зауженные штаны, куртка с бархатными отворотами, нарядная рубашонка с пышным воротником. Из-под полей шляпы торчат прядки волос, умащенных какой-то благородной дрянью. Неприятный типчик.

Ну, да, пришлось постараться. С важно-надутой, высокомерной, физиономией было попроще — привычно, при наработанной надменности лица не так привлекает внимание неподвижность левого глаза. Этот прием напыщенности Ква использовал частенько. Вот длинные волосы шпион не любил, много с ними возни, проще в нужный момент парик напялить. Имелась в Медвежьей чудесная «стриж-машинка» — щелк-щелк и голова аккуратная, чистая, правильная. Никаких намеков на плешивость, опрятный и приятный парень. Но в незнакомом обществе, понятно этак не походишь — слишком внимание привлекает. Можно под бритву загладить, но купцам и торгашам такая простецкая мода несвойственна. И парик долго не проносишь, под ним башка свербеть начинает просто невыносимо. Так что вот — пришлось отпускать волосы, сначала расти вообще не желали, даже мелькнула мысль, что начал плешиветь по всему черепу. Потом, правда, пошел рост, даже некоторая вьющитость наметилась. «Славная маскировка. Вылитый приказчик, что успешно контрабандными „южными“ козлиными духами торгует» — слегка двусмысленно похвалила Теа.

Что есть, то есть. У игры разные уровни, один из них — приказчицкий, не особо приятный.

Матросы-грузчики хвататься за багаж господина Рудна не особо спешили, взялись потихоньку. Команда знакома, практически все видели этого господина на борту, хотя и весьма смутно сознавали точный статус и «вес» пассажира. Оно так и нужно: в меру состоятелен, в меру глуповат, шумноват, нагловат, самонадеян и неприятен — все в меру. Поморщится бывалый человек, глядя на такого крыса-торгаша, но рукой махнет — пассажир, он и есть пассажир, эти бездельники нынче даже в дальни плаванья норовят прощемиться, тут уж ничего не поделать.

Сейчас внимания достойному купцу уделялось даже поменьше — все корабельные обитатели пялились на госпожу Теа Фоксси.

Парадокс. С «Лапой Ворона» Лиска была знакома — бывала на борту в самом начале, когда новую команду только собирались набирать, а на корабле торчали лишь временные вахтенные, нанятые конторой «Нельсона и Ко.», и сам капитан Хелси. Потом началась комплектоваться команда, двухмачтовик приводили в порядок, потихоньку загружали трюмы. Ту часть грузов, что касалась съестных запасов и походного снаряжения, Теа знала, пожалуй, получше боцмана и помощника капитана, поскольку проверяла и закупала лично, иногда вместе с Ква, и при вдумчивом консультировании двух достойных доверия ветеранов Флота, которые по возрасту в море уже не ходили, но снаряжению корабля могли толково посодействовать, недаром жалованье в «Нельсоне» получали. Но новая команда рыжую дамочку в лицо не знала, избежали раннего знакомства, возможно, напрасно как намекали некоторые неглупые лица.

Теперь вот и вовсю пялились морячки.

Хороша госпожа Фоксси. Пусть нет в ней головокружительного очарования и магической соблазнительности обитательниц «Померанцевого Лотоса», а недешевое, но строгое (и малость сковывающее хозяйку) платье затеняет тот оттенок нечеловеческой легкости движений, что способна свести с ума тонкого ценителя женского тела. Впрочем, на «Вороне» подобных знатоков нет — видят лишь молодую женщину, уже не совсем-совсем юную, но очень симпатичную, хорошо одетую, заведомо приличную, и именно поэтому неизбежно вызывающую разнузданные мысли и фантазии. В плаванье эта вот дрянь фантазий способна усугубиться и сгуститься. И наверняка поразвеет то напряженье унылую