Читать интересную книгу "Развод по-шпионски - Юрий Павлович Валин"

мужчина внешне неочевиден. Я вот на этой житейской хитрости неоднократно горела. Но сделала выводы. Так что, не обманул.

— Такой цели и не было, — буркнул Ква.

— Да. Идешь. По грани. Виртуоз! — выразила восхищение, возможно, искреннее, Блоод.

— Но это уже совсем другая грань, — вздохнул отставной шпион.

— Это называется красивым словом «манипулировать», — сказала Тифф. — Мне тут дали забавную книжицу по науке отношений, в принципе ничего нового, мы все это умеем, но словечки забавные. Вообще-то я вам завидую. Обходились же без этого — без хитрости. Это же блаженство — говорить любовнику только правду.

— Они образцовые, — сообщила Блоод. — Угадай кому я в Долине. Никогда не снилась?

— Это понятно. У него все шансы на успех, — предрекала опытная антикварша.

— Молчите. А то сглазите, — занервничал Ква.

— Молчим. Любуемся. Противостоянием, — прошелестела кровососка.

— Вот как раз есть вопрос по этому поводу, — бывший шпион глотнул сока.

— Не стесняйся, — ободрила проницательная Блоод.

— Вопрос немного глупый, но насущный. Как выяснилось, я не умею целоваться. Сначала была порченая губа и рот… ну, Бло, ты меня — того урода — помнишь. Потом как-то в голову не приходило правильно научиться. Пренебрегал, и весьма ошибочно.

— О! Мы будем учить! Наконец-то! — немедля вдохновилась клыкастая насмешница.

— Можно с чисто теоретической стороны, — сказал вор. — Так-то я польщен, можно сказать, всю жизнь мечтал, но сейчас не готов.

— С теоретической. Нужно было. К Профессору обращаться, — обиженно надула хищные губы ланон-ши. — Там всё доходчиво. С чертежиками. А мы пошлые. Практики.

— С чертежиками — то следующий уровень. Я обещал у них в Университете погостить, там и заучу.

— А как поцелуи вообще можно. Объяснить? Теоретически? — Блоо посмотрела на подругу.

— Да я, собственно, и сама не очень виртуозна, — призналась Тифф. — Специфика былой профессии не предполагала именно этой манеры близости, там иные предпочтения. Позже пришлось осваивать.

— И ты тоже не умеешь⁈ — изумилась Блоод. — Какой позор! У тебя-то губы те. Какие отмазки⁈

— Не то что совсем-совсем не умею, — засмеялась Тифф. — Но по сравнению с тобой заведомо ничтожна.

— Сравним? Твой не очень. Обидится? — ланон-ши не была бы собой, если бы воздержалась от напрашивающихся провокаций.

— Полагаю, не очень оскорбиться. Мы с ним взрослые. Но я вот сомневаюсь, приличия же… — похоже, Тиффани тоже была в шаловливом настроении.

Иное наблюдение не оставляет хладнокровным даже очень выдержанного и опытного человека. Конечно, Ква концентрировался на технике и конкретики демонстрируемых приемов, их, кстати, оказалось немыслимое количество, кто бы мог подумать. Но вообще-то…

…Блоод, смеясь, прошла по берегу подальше, помахала и исчезла. Звон Прыжка, вернее, не звон, а та вибрирующая отдача в мозг костей и корни зубы, была малоприятна. Но это и кстати — чуть отрезвиться не помешает.

— Пожалуй, я тоже пойду, — сказала, улыбаясь, Тифф. — Теплое молоко наследнице понесу, такая у нас твердая домашняя привычка.

— Хорошая привычка. Чуткие вы женщины. И дивно красивые.

— Приятно. Слышать. От самого стойкого. Парня, — передразнила ушедшую насмешницу Тиффани, и, оставив пальто, пошла к вилле.

Ква лежал на боку, подперев голову, смотрел на набегающий прибой — прохладные волны оставляли на темном песке куцые и строгие, чуть светящиеся шапки пены. Остальное громадное море таилось в беззвездной мгле. И курс кораблей поведет строго на юг, потом северо-запад, и опять строго-строго на запад. Очень строгое море-океан, прям как и вся ситуация. Строжайшая! Шмондец какой-то, и как он именно этак нехорошо изменился, курс-то?

Шаги не таились, прошуршали по песку, остановились за спиной.

— Мне показалось? Или было? — спросила Теа.

— Блудный разврат? — отозвался, не оборачиваясь, бывший шпион. — Всё было. До сих пор горю, трепещет сердце, вспухла селезенка и иные органы.

— Не было у тебя ничего. Ты не в настроение, — заявила бывшая жена, присаживаясь на край одеяла. — А вот они сосались. От Тифф я не ожидала. Приличная же женщина. Деловая.

— Ты ее не особо знаешь.

— Да уж. Кстати, в трепет селезенки верю. Умеют они, — не скрывая зависти, признала Теа. — Это зачем было?

— Урок. Я спросил, как правильно целоваться, они показали.

— Тебе или мне показали?

— Нам. Полагаю, они догадываются, что нам понадобится. Обоим. Для устройства будущего.

— Ну, яснее-то с этим поцелуйным не стало. Очень уж разнообразно.

— Тут ты права. Переизбыток. Это как сразу показать все приемы работы «перышком». Трудновато запомнить.

— Слышь, Полумордый, а ты меня сегодня чуть не зарезал. Даже без ножа.

— Похоже, ты выжила. И даже не норовишь перегрызть мне загривок.

— Ты здорово рисковал. Я сейчас осмыслила, поняла, что имелись и плюсы. Но зачем так? Отчего не предупредил? Месть? Оттого что я не сказала спасибо, когда меня палкой ловили, а ты прибежал? Ты такой мелочный?

— А то ты меня не знаешь? Да, мелочный. За медный «щиток» удавлюсь. Но сейчас дело не в этом. Хотя тогда, у «Померанца» было чуть обидно. Но я знал, что ты нервничаешь и решил не обращать внимания. Пусть и с некоторым трудом.

— Тогда в чем дело? Что ты там наплел, зачем эта ерунда? — Теа взяла бывшего мужа за волосы и повернула лицом к себе.

Ква подумал, что из всех красавиц, только что сидевших на этом одеяле, она самая… правильная. Те по-разному волшебные и очень по-разному опасные, а тут откровенная прямая красота-угроза, как у сбросившего ножны ножа: даже скулы как точнейше заточенные «спуски» клинка — исключительно безупречны.

— Отчего же «ерунда»? Всё верно я сказал.

— Верно, кто спорит. Но не точно. Разве что прислуга поверила. Может, еще Док, он к клистирам и гипсам привык, а те не особо хитромудрые. Хотя вряд ли, Док тебя тоже знает. Это игра, Ква?

— Без сомнения. А ты сомневалась? Меня не изменить. Развод ничего не меняет, лишь еще одна составляющая ситуации, да, пусть и серьезная. Но я — это я. Обманщик. Смерть может что-то поменять, хотя и не наверняка. У меня отличные отношения с великой Рататоск, что-нибудь придумаем и в этом неприятном случае.

— Не надо неприятных случаев, мы и так в полной жопе. Я категорически не желаю твоей смерти,