Читать интересную книгу "Шторм Холли - Тата Алатова"

подсказала она ему в тон.

– Да господи, – Холли вскинул руки, как пророк, взывающий к божеству. – Узри же, циничная ты моя женщина, что такое настоящее волшебство.

Он выждал несколько минут, позволяя Тэссе усладить ее взор своим величием, а потом понесся в дом за красками.

Хмыкнув, она проводила его взглядом и дождалась, пока Холли выскочит обратно. По крайней мере, траектория его движения позволяла надеяться, что он направляется к дому невыносимой Бренды.

Оставалось только молиться о том, чтобы своенравная старушенция не спустила его с лестницы.

* * *

Измученная Мария-Фернанда прочитала вслух: «Таким образом, остаточные эманации гнева, любви и желания отомстить позволили зомби перешагнуть через наложенные на него ограничения. Я бы предложила ограничить посещения покойников тем, кто отправил их на тот свет. Скажем, четыре раза в год кажется довольно безопасным вариантом…»

Уве и Бобби молчали. Казалось, в запыленной машине пахло как в бараке, где люди были месяцами вынуждены тесниться бок о бок друг с другом.

– Ух ты, – сказал Бобби, – это, типа, любовь победила законы бытия? Зомби очеловечился от страсти?

– Это, типа, мы возвращаемся в контору, – с отвращением ответила Мария-Фернанда. – Пусть Тэсса Тарлтон сама разбирается со своими аномалиями.

И в ту же секунду навигатор самостоятельно перестроился, с готовностью выстроив обратный маршрут.

– Чертовы железяки, – проворчал Уве, разворачиваясь. – Вот в наше время машины были поглупее людей…

Глава 14

Одри лежала на кровати, разглядывая потолок в своей спальне.

Если хотите знать, там не было ничего нового: все та же трещина, пересекающая белое пространство наискось. Толстый паук в углу, куда еще не добралась неумолимая метелка Бренды. Каляка-маляка, которую накорябал соседский мальчик Артур, чей фломастер порхал в воздухе, подчиняясь детскому желанию.

Крошка Жасмин изволила дрыхнуть – послеобеденный сон, святое дело.

Одри плавала в сонных мечтах: однажды Джеймс пожалеет о том, что ответил ей «нет». В тот самый день, когда она превратится из гадкого утенка в прекрасную бабочку. Или нет: когда она станет самой богатой женщиной в мире. Хотя при чем тут деньги, если речь идет о любви? Однажды она станет невероятно успешной, шикарной, потрясающей.

Кем-нибудь вроде Тэссы Тарлтон, которая легко крутит двумя кавалерами сразу.

И вот тогда…

Домечтать Одри не успела. Дверь в ее спальню с грохотом распахнулась, и на пороге появился Холли Лонгли с походным этюдником на плече.

– Ну, знаешь ли, – недовольно сказал он с порога, – всякого я на своем веку повидал, но чтобы мной так бесцеремонно манипулировала такая малявка!

Одри ничуть не удивилась: Холли был чокнутым, это всем было известно. Подобно свободолюбивой кошке, он бродил, где ему вздумается, и изрисовывал чужие стены своими фантазиями.

– Что сделала Тэсса? – спросила она с любопытством.

Как любой автор фанфиков, Одри близко к сердцу принимала перипетии в жизни своих персонажей.

– Она решила, что я не смогу привести в чувство одну унылую мартышку, – пояснил Холли и сел на свой чемоданчик посреди комнаты.

– А что сразу я? – насупилась Одри.

– А что сразу Джеймс? Мальчишка! Все его достоинства умещаются в одно слово: воскрешение. Подумаешь, достижение. Попробовал бы он быть надеждой всего человечества… Ну, не шмыгай носом. Все дело в том, что у него нет конкурентов. Если бы перед тобой в ряд стояли десять красивых мальчиков сразу, ты бы забыла о Джеймсе через три минуты. Сложно, наверное, быть озабоченным подростком, если на всю деревню у тебя только один ровесник. Но я намерен исправить это положение дел.

– Как? – изумилась Одри.

– Я расскажу тебе о преимуществах целибата, – с важным видом провозгласил Холли и раздулся от гордости. – На собственном вдохновляющем примере.

Тук.

Тук.

Тук.

В монотонности движения молотка была некая завораживающая гармония.

Фрэнк чинил шкафчик с удовольствием человека, который делает свой дом лучше.

Свой мир лучше.

Пусть Холли был великим художником, а Тэсса – устрашающим победителем монстров, никто из них не смог бы починить старую мебель.

А вот Фрэнк – мог.

И он собирался комнату за комнатой восстановить весь дом.

Фрэнку не нравилось быть нахлебником, и он старался изо всех сил, чтобы приносить пользу не только Тэссе, но и всем другим жителям деревни.

После смерти Алана он слишком долго жил сам по себе, но правда в том, что Фрэнку нравилось принадлежать общине. Ну и чтобы люди принимали его тоже.

В Нью-Ньюлине только Камила Фрост все время напоминала о его тюремном прошлом, да еще Фанни считала, что у Фрэнка слишком пугающая внешность.

Остальные вели себя вполне себе дружелюбно и даже не отводили взгляд.

Это Фрэнку приходилось то и дело уворачиваться от чужих секретов, которые так и норовили напрыгнуть на него.

Так, например, он знал, что Камила влюбилась в Эрла – да так горячо, будто бродячая кошка. Сама она была в ужасе от того, что проболталась, и готова была на что угодно, лишь бы заставить Фрэнка молчать.

Еще он знал, что у нее какие-то дела с тем загадочным обитателем морских глубин, который оберегал Нью-Ньюлин от посторонних и приманивал сюда тех, кому больше не находилось нигде места.

И о том, что Бренда очень боялась того, что ее воспитанница, крошка Жасмин, однажды превратится в упырицу.

Знал Фрэнк и о том, что Джеймс никак не мог простить Одри – безо всякого на то основания он винил ее в своей безвременной кончине.

А Мэри Лу всякий раз делала большой глоток рома, когда добавляла его в десерты.

Местные обитатели очень быстро поняли, что их маленькие и большие секреты с Фрэнком в безопасности – он был тем еще молчуном, – и перестали его избегать.

– Интересно, – раздался за его спиной голос Тэссы, она всегда перемещалась очень тихо, – а что бы ты сам рассказал, если бы посмотрел себе в глаза?

Фрэнк удивился – Тэсса не была большим охотником разговоров по душам. Она была человеком действия, а не слов.

– Сказал бы, что у меня острая нехватка Тэссы Тарлтон, даже когда она рядом, – сказал Фрэнк честно.

Холли без устали повторял, что надо говорить о своих чувствах, а не быть дубиной.

Говорить о своих чувствах было странно, страшно и непривычно, но Фрэнк пытался.

Тэсса подошла ближе, подлезла к нему под руку, разглядывая новый фасад шкафчика.

– Красиво, – оценила она и обняла Фрэнка за талию. – Послушай, мы уже живем вместе. Я не знаю, как можно стать еще ближе.

– Может, начать закрывать двери? В этой деревне невозможно остаться вдвоем, особенно если по дому шныряют всякие художники…

– Сейчас мы вдвоем, –