Читать интересную книгу "Шторм Холли - Тата Алатова"

подсказала Тэсса и потянулась за поцелуем.

Фрэнк уже склонил голову, предвкушающе прикрыв глаза, когда хлопнула входная дверь и дробный перестук шпилек загрохотал по каменному полу.

– Ты не представляешь, – заорала Фанни, а Тэсса быстро, утешающе и обещающе поцеловала Фрэнка в губы, – что этот глупый доктор мне заявил!

– Что ты беременна, – предположила она, не спеша отстраняться. Так и стояла, прижимаясь к груди Фрэнка, он обнимал ее тоже, и это было удивительно правильным. – Тошнота, перепады настроения…

– Если бы, – надула губы Фанни и упала на стул, обессиленно раскинув руки-ноги по сторонам. – Слушай, а если бы я родила ребенка, то от его крика у вас бы тоже барабанные перепонки взрывались, да?

– Может, да, а может, и нет, – отозвалась Тэсса. – Генетика – самая странная штука в мире. Но в любом случае до переходного возраста мы бы, скорее всего, дотянули.

– А способности Артура проявились во младенчестве, – заметила Фанни.

– Способности, – мягко произнесла Тэсса, – а не проклятия. Проклятия дают своим жертвам возможность чуть подрасти и научиться себя защищать. Иначе всех баньши перебили бы еще грудничками.

– Биология безжалостна, – пробормотала Фанни.

– Но очень предусмотрительна. Так что тебе диагностировал доктор Картер?

– Комплекс неполноценности, – с отвращением произнесла Фанни так, будто говорила о сифилисе. – В конце-то концов! Это уже даже не модно: в этом десятилетии в трендах дислексия, синдром Аспергера или диссоциативные расстройства. У современной женщины, которая четко осознает, что не является сексуальным объектом и все понимает про свои границы, просто не может быть комплекса неполноценности. Отвратительно! Я что, многого прошу? Всего лишь отклонение, которое соответствовало бы духу времени.

– И какое лечение прописал доктор Картер? – спросила Тэсса с интересом.

– Физические упражнения и здоровый сон, – поморщилась Фанни, – а также я должна исполнить главную роль в собственной пьесе. Кто-нибудь, объясните этому глупому доктору разницу между режиссером и актером. Ради всего святого, я не собираюсь выходить на сцену!

– Я тоже, – неожиданно для всех, а больше всего для себя самого, объявил Фрэнк.

– Что ты тоже? – изумилась Тэсса.

– Я тоже хочу сыграть в этой пьесе, – сказал он угрюмо.

– Конец света, – простонала Фанни в ужасе. Фрэнк пугал ее до сих пор.

– Надо быть более открытым, – неохотно пробубнил он.

– Но нам придется играть влюбленных, – пролепетала она растерянно.

Тэсса, хмыкнув, похлопала Фрэнка по груди.

– Интересное должно получиться представление, – прокомментировала она. – Со всех сторон терапевтическое.

– А с какими бесами ты борешься? – спросила Фанни у Фрэнка с внезапно проснувшимся сочувствием.

– Я просто стараюсь занять себя чем-нибудь, чтобы не ходить по пятам за Тэссой. Холли говорит, что это нездоровая маньячная привязанность, которая появилась из-за слишком долгого одиночества.

«Не все столь же самодостаточны, как я», – обычно добавлял этот чокнутый с самым напыщенным видом.

Фанни поднялась на ноги и протянула крупную, совсем не женственную руку. Она была такой высоченной, что почти не уступала Фрэнку в росте. Некрасивые, резкие черты ее лица преломила сияющая улыбка.

– Ну, – проговорила она с уверенностью, которую вовсе не испытывала, – давай заставим Нью-Ньюлин рыдать от восторга, детка.

И Фрэнк, помявшись, пожал ее руку.

Ему не хотелось, чтобы кто-то рыдал, но если надо, так надо. Он мало смыслил в этих театральных тонкостях.

– Если нас не закидают тухлыми помидорами, это будет настоящее чудо. А в чудеса я не слишком-то верю…

И в это время кухню осветило так ярко и так золотисто, что они не сразу поняли, отчего это случилось.

– Солнце, – завороженно прошептала Фанни, – это же солнце! А вы говорите – не бывает чудес.

– Это не чудо, – засмеялась Тэсса, – это Холли.

– Да какая разница, – отмахнулась Фанни и помчалась на улицу.

– Нет, нет и нет. Этот секрет я унесу с собой в могилу, Тэсса, и не вздумай натравить на меня своего дубину. Это неспортивно!

– Фрэнк, не слушай его. Ты просто обязан выяснить, что же именно Холли рассказал Одри, чтобы мы могли исправить плохую погоду в любое время.

– Тэсса, я не могу смотреть людям в глаза против их воли. Это противоречит моим принципам.

– Да господи.

Ужинали в кои-то веки втроем. Наконец-то все посторонние покинули этот дом, а кто-то – и этот мир. Думать и говорить о завтрашних похоронах никому не хотелось. Куда проще было отгонять тени бессмысленной болтовней.

– Знаешь, что меня больше всего удивляет в твоей затее с театром? – рассуждал Холли, запивая клубнику шампанским.

– Что я буду прыгать по сцене, как нелепый козлик? – Фрэнк явно ожидал подвоха. В его тарелке был пастуший пирог – после целого дня тяжелого физического труда требовалось больше калорий.

– То, что тебе придется играть самовлюбленного красавчика нарцисса! Самовлюбленного! Красавчика! Эта роль просто создана для меня, но ты, Фрэнки, будешь выглядеть крайне неубедительно.

– Красавчик нарцисс? – оробел Фрэнк, понятия не имевший, на что именно подписался.

– Когда ты успел прочитать пьесу? – удивилась Тэсса, ужинавшая и пирогом, и клубникой одновременно.

– Мне не нужно ее читать, – с важным видом заявил Холли, – чтобы представить себе, что именно Фанни там понаписала. Тоже мне, бином Ньютона! Какой типаж антагониста выберет женщина, которая считает себя некрасивой? Пффф!

– Он просто выпендривается, – успокоила Тэсса Фрэнка. – Вполне возможно, что главный герой пьесы Фанни – молчаливый мрачный тип. Тогда тебе придется просто красиво стоять на сцене.

– С чего бы Фанни писать про такую ерунду? – удивился Холли.

С улицы раздались какие-то крики, и все трое синхронно вздохнули.

Вот и поужинали спокойно.

Нью-Ньюлин снова бил в барабаны, призывая своего мэра и шерифа.

– Тэсса! Тэсса! – кричала добрая рыжая близняшка Лагуна. – Мэлоди пропала! Совсем-совсем исчезла, ее нет нигде.

– Спокойно, – рассудительно отозвалась Тэсса, приходя в движение. – Такого места, как «нигде», не бывает. Она обязательно где-то да найдется.

Фрэнк и Холли посмотрели на опустевшее место за столом.

Фьють – и нет Тэссы Тарлтон. Глазом не успеешь моргнуть.

– Шампанского? – предложил Холли насмешливо, потому что лицо Фрэнка тут же стало еще более угрюмым, чем обычно.

Как будто Тэсса ушла за тридевять земель.

Как будто она не вернется через час или около того.

– Давай, – согласился Фрэнк, мужественно пытаясь улыбнуться.

Оскал получался зловещим.

– Да фу, – огорчился Холли и схватился за голову. – Да после твоего выхода на сцену людям кошмары начнут сниться. Нет, Фрэнки, надо что-то делать с твоей харизмой.

– Что? – насторожился Фрэнк.

* * *

Доктор Картер щелкнул зажигалкой и с удовольствием поджег пьесу «О нелюбви». Давно он не читал этакой чуши. Потянувшись, он открыл ноутбук, чтобы поболтать с очередной интернетовской подружкой, и удивился, увидев значок уведомления с той старой почты, которой он пользовался в бытность своей работы