Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

«Петра Великого» находится командующий Северным флотом – офицер, в теории обладающий несгибаемой волей и решительностью в принятии решений, который не боится взять на себя ответственность и, опираясь на недюжинный багаж знаний и умений, ринется их спасать, а иначе как бы его назначили командующим целым флотом? Да ещё Северным. Даже если весь флот проебал первый взрыв на борту подводной лодки, то уж второй, который зафиксировали даже норвежские сейсмические станции, он точно не мог проебать! Ладно, даже если мог, то лодка после выполнения задачи должна всплыть на сеанс связи, а она же не всплывёт, а это ЧП – ну без вариантов же! Казалось бы…

В той ситуации, в которой оказались моряки, и зная то, что знали они, я не уверен, что кто-то принял бы решение о самостоятельном выходе из ПЛ. Ну откуда им было знать, что во время проведения учения такого масштаба единственное спасательное судно Северного флота «М. Рудницкий» стояло у пирса и находилось в повседневном режиме (готовность к выходу в море – 4 часа), то есть его даже никто в режим повышенной готовности не приводил. Как такое может быть? – спросите вы. А я не знаю, я тоже думал, что не может. Но теперь вы, так же как и я, знаете. А в дальнейшем узнаете, что и не такое ещё может быть.

В 11.30 моряки атомного крейсера «Пётр Великий» почувствовали содрогание корпуса корабля, а гидроакустики зафиксировали сильный сигнал, похожий на подводный взрыв по пеленгу нахождения АПЛ «Курск», – никто из командования не обращает внимания на доклад гидроакустиков и содрогания корабля.

Через семнадцать минут отряд кораблей, по которым должен был стрелять практической торпедой «Курск», вошёл в полигон; время начала стрельбы – через три минуты.

12.30 минут – командующий Северным флотом на корабельном вертолёте покидает полигон и отправляется в штаб флота в Североморск.

То есть человек, который мало того что руководит масштабными учениями (ладно, хер с ними), но и является ещё ответственным за действия спасательных сил и безопасность, покидает место проведения учений. Я честно не понимаю, как это можно объяснить – прошёл час с момента подводного взрыва, 50 минут с момента начала практических стрельб «Курском», а стрельбы нет.

Но я и не должен этого объяснять, к счастью для меня.

13.40 – время окончания торпедной стрельбы. Надводные корабли не наблюдают атаки, подводная лодка «Курск» не всплывает для передачи радиодонесения.

Я вот честно не понимаю, с какой силой нужно ссать за свои погоны и сытую жизнь, чтоб, имея на руках эти три события, не сложить один и один и не начинать трубить во все каналы связи, включая СМИ, что, похоже, пиздец какой-то приключился, и не сворачивать учения, начиная поиски подводной лодки. Ну ладно, нашли бы потом подводную лодку, и оказалось бы, что все живы и здоровы, просто уснули и проспали всё, но это же не война – хрен с ними, с учениями; командира наказали за разгильдяйство, учения продолжили и с помпой завершили, пришив себе на тужурки очередные орденские планки.

14.15 – ордер надводных кораблей покидает район и направляется на обеспечение торпедных стрельб других лодок. «Пётр Великий» остаётся на кромке полигона, ожидая всплытия «Курска».

14.40 – с «Петра Великого» взрывными сигналами подана команда на всплытие подводной лодки. Эти сигналы невозможно не услышать, и нет ни единой причины, по которой командир подводной лодки имеет право их проигнорировать. Ни единой – он обязан немедленно выполнить манёвр «всплытие».

Подводная лодка не всплывает, о чём докладывают командующему флотом. Кроме того, согласно руководящим документам, время 14.40 является временем объявления тревоги на флоте по потере лодки, которая не всплыла на сеанс связи в 13.40. Ну уж сейчас-то забили тревогу, подумаете вы. Нет. Не забили.

15.40 – время, в которое руководство флота должно было объявить тревогу по потере лодки, не выполнившей сигнал на всплытие. Ну уж сейчас-то да, подумаете вы. Нет.

17.30 – оперативный дежурный Северного флота переводит «М. Рудницкого» в режим часовой готовности к выходу в море.

18.30 – развёрнут поисково-спасательный пост на КП Северного флота. Тревога по-прежнему не объявляется.

19.00 – на поиск подводной лодки вылетает морская авиация.

22.00 – подводная лодка не обнаружена – самолёты возвращаются на аэродром.

Ну уж сейчас-то точно забили тревогу, подумаете вы. Не-а. И сейчас не забили.

Вот этот момент, примерно 19.30–21.30, и был бы моментом обнаружения (не спасения я подчёркиваю, а обнаружения) подводников, если бы они начали покидать подводную лодку сразу после аварии в 11.35–11.40. То есть к этому моменту люди провели бы в воде с температурой менее 10 градусов от 8 до 10 часов. Возможно, но маловероятно, кто-то из них ещё не умер бы от переохлаждения.

23.30 – на Северном флоте объявлена аварийная тревога в связи с аварией на АПЛ «Курск».

С момента аварии прошло двенадцать часов.

23.40 – надводные корабли прекратили учения и приступили к поиску подводной лодки «Курск».

00.30 13 августа – «М. Рудницкий» вышел к месту аварии «Курска», имея на борту два спасательных аппарата АС-32 и АС-34.

Аппарат АС-32, отмечу для понимания, не предназначен для проведения спасательных операций, его назначение – поиск подводной лодки и присоединения шлангов ЭПРОН для подачи на подводную лодку воздуха.

На некоторых проектах, но не на проекте 949А – на нём выгородками ЭПРОН могут управлять только водолазы вручную. Глубоководных водолазов на Северном флоте нет ни одного. На флоте есть более новый спасательный аппарат АС-36, но я так понимаю, что о нём просто забыли на текущий момент, а вспомнили только 14 августа и более трёх суток тащили к месту аварии «Курска» плавкраном и буксиром. В итоге доставили его к месту аварии 17 августа, повредив на нём при транспортировке системы гидравлики, наведения, погружения-всплытия и аккумуляторную батарею. Первый раз спуститься к подводной лодке ему удалось только 19 августа.

11.00–13.00 13 августа – командующий СФ адмирал В. Попов дает интервью представителям СМИ и высоко оценивает результаты учений, мастерство моряков и состояние боевой техники. (!)

Для примера я приведу вам действия другого офицера Военно-морского флота, начальника АСС ЧФ кап. 1-го ранга Жбанова, в момент аварии на БПК «Отважный» в 1974 году:

«В тот день я находился в штабе флота и на пост прибыл через 3 минуты после объявления тревоги… ситуация с самого начала сложилась непонятной, и я попросил разрешения у ВРИО командующего флотом