Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

потерял бы свою линейность и все 118 человек остались бы живы, но Северный флот ухудшил бы свои показатели в глазах Москвы.

Окончив планово-предупредительный ремонт с многочисленными нарушениями его регламента (выходы в море, проверки), экипаж К-141 готовится к участию в сбор-походе кораблей Северного флота в августе 2000 года.

Сбор-поход кораблей является одним из видов боевой подготовки на флоте. И даже человеку, далёкому от флота вообще, понятно, что это очень сложный и потенциально опасный вид боевой подготовки – он предполагает нахождение в полигонах большого количества надводных кораблей и подводных лодок со сложными задачами по маневрированию и взаимодействию и, безусловно, требует тщательной и детальной подготовки к проведению каждого его этапа.

Всё, что вам нужно (достаточно) знать про подготовку к сбор-походу кораблей Северного флота в августе 2000 года, – это то, что в ходе подготовки к нему не были не то что проведены, но даже не разрабатывались учения спасательных сил флота и спасательных сил ВМФ. Командир единственного на Северном флоте спасательного судна «М. Рудницкий» просто не получал задач для подготовки к учениям флота. Спасательные аппараты АС-32, АС-34 и АС-36 также не готовились к использованию.

Вот подумайте логически. Если проводится какое-нибудь мероприятие с потенциальной опасностью – митинг, салют, детский утренник, etc, – готовятся ли заранее какие-нибудь силы и средства для обеспечения безопасности людей? Ну конечно же, готовятся – это и полиция для охраны порядка, и пожарные со спасателями для оказания помощи, и бригады «Скорой помощи». Посмотрите внимательно вокруг себя на любом массовом мероприятии, и вы обязательно увидите их: они будут находиться рядом в готовности оказать помощь населению, не так ли? А теперь скажите: посчитаете ли вы потенциально опасным мероприятие, когда практически весь Северный флот находится в море и воюет сам с собой? Да? А теперь вот вам перечень сил и средств, которые были назначены для оказания помощи директивой штаба флота:

– спасательный буксир;

– противопожарное судно;

– водолазный катер (на флоте нет ни одного глубоководного водолаза);

– килектор.

Всё. Согласитесь, это могло бы вызвать бурный смех, если бы не окончилось трагедией.

Подводная лодка К-141 в ходе подготовки к сбор-походу кораблей и выполнению поставленных ей задач в ходе учений в июле загружает на борт боевые торпеды 65—76А и практическую торпеду 65–67 ПВ (точная копия 65—67А без взрывчатого вещества), которая была загружена позже, в начале августа. Погрузкой руководил командир минно-торпедной боевой части, прибывший в экипаж в день погрузки с лодки другого проекта, который даже не был допущен к самостоятельному управлению боевой частью (он так и остался не допущенным на момент выхода лодки в море, что категорически запрещено).

Понимаете, в чём тут основной момент, который гложет меня и не даёт покоя: на каждого боевого моряка на флоте существует не один десяток офицеров вышестоящих штабов, в обязанности которых, по моему личному убеждению, должно входить следующее:

– обучение моряка высокой степени владения своей специальностью;

– обеспечение его всем необходимым для профессиональной подготовки;

– создание условий (в том числе и морально-этического характера) для несения им службы на должном уровне;

– контролирование уровня его готовности к выполнению задач;

– личная ответственность за выполняемые функции и достигнутые результаты.

Но в случае с К-141 вышло так, что единственным человеком, который спросил моряков «Курска», готовы ли они к эксплуатации торпед данного класса, явился старшина команды торпедистов, матрос контрактной службы с соседнего корабля, которого торпедисты «Курска» позвали, чтоб он показал им, как подключить эти торпеды к системе контроля окислителя.

Плохо, когда предпосылки гнездятся в среде людей штабных, – пришедший от них вирус неорганизованности, безответственности или безграмотности может поразить экипажи кораблей. Тут и до беды недалеко, если плохая работа конкретных офицеров штаба не будет своевременно замечена и исправлена людьми, командующими корабельными соединениями… Но самый опасный случай, когда безграмотность и безответственность, обострённые волюнтаризмом и уверенностью в безнаказанности любых своих решений и действий, становится нормой служебной деятельности флагманов флота.

Е. Д. Чернов

10 августа 2000 года атомная подводная лодка «Курск» вышла в свой последний поход. 12 августа по плану практических стрельб АПЛ «Курск» с 11.40 до 13.40 должна была произвести практический пуск торпеды 65–67 ПВ в назначенном полигоне (а вы же помните, что на борту не было даже документации по эксплуатации этих систем). Последний доклад о выполнении учебной ракетной атаки по плану поступил от командира АПЛ в 8.45.

После 10 часов подводная лодка всплывает на перископную глубину для определения ордера надводных кораблей с помощью РЛС, по которым она должна будет произвести стрельбу.

В 11.20 гидроакустики «Петра Великого» фиксируют активное излучение ГАС «Курска».

В 11 часов 28 минут 32 секунды в торпедном аппарате № 4 взрывается торпеда 65–76 ПВ (мощность взрыва эквивалентна 150–200 килограммам тротила). Взрывом вырывает переднюю и заднюю крышки торпедного аппарата, разрушается часть лёгкого корпуса, давление в первом отсеке подводной лодки повышается ударной волной до 5–8 кг/см2, весь личный состав первого отсека мгновенно погибает.

Система стрельбы подводных лодок данного проекта сконструирована так, что при залповой стрельбе (более одной) торпедами в целях снятия избыточного давления с первого отсека переборочные захлопки системы вентиляции во второй отсек должны быть открыты согласно инструкции завода-изготовителя.

Трудно, а вернее, невозможно себе представить, чем было мотивировано такое техническое решение.

Главным параметром устойчивости боевого корабля в море является его непотопляемость, и достигается она в том числе герметичностью его отсеков, о чём знают даже полуграмотные (в вопросах подводного флота) редакторы Первого канала.

Не скажу о надводных кораблях, но все подводные лодки конструируются и строятся из расчёта, что при полном затоплении одного отсека и прилегающих к его борту с одной стороны ЦГБ корабль остаётся на плаву и не опрокидывается. Все, кроме проекта 949А, очевидно, потому как во время выполнения основного своего предназначения – применения оружия – корабль остаётся негерметичным. Причём негерметичны 1-й и 2-й отсеки – те, в которых по боевой тревоге находятся примерно 60–70 % всего экипажа, в районе которых находится аккумуляторная батарея и торпедо-ракетное вооружение корабля. И да, 2-й отсек – это ГКП (главный командный пункт) корабля, то есть все люди, которые управляют кораблём, находятся в нём. Пиздец как грамотно, да, если по-нашему, по-рабочее-крестьянскому? И это тем ещё удивительно, что конструировал эту лодку ЦКБ «Рубин», который на 941-м, например, проекте разместил ГКП отдельно (выше) от других отсеков, снабдив его переборками повышенной прочности.