Читать интересную книгу "Петербургский врач 1-10 - Михаил Воронцов"

я рассказал коллегам, и вот… — Прохоренко развел руками.

Остальные представились. Земский врач из уезда, приехавший в Петербург по делам и узнавший о методе. Два врача из городских больниц. Военный хирург из Николаевского госпиталя.

Беликов выслушал каждого. Потом повернулся к нам.

— Борис Михайлович, вы сможете сегодня провести занятие по методу?

— Разумеется.

— Возьмите кого-нибудь из фельдшеров для демонстрации. Покажете прием на добровольце. Трубки у нас есть?

— Да, — сказал я.

— Хорошо. Борис Михайлович, проведите с господами практическое занятие. — Беликов повернулся ко мне. — А вас, Вадим Александрович, я прошу заняться другим делом.

Он отвел меня в сторону, к окну. Врачи тем временем проходили в ординаторскую вслед за Веденским.

— Вот что, — сказал Беликов. — Про мешок и тренажер мы говорили утром. Раз уж судьба подсказывает, начинайте сегодня. Берите Тимофея, идите с ним в город, купите все, что нужно для первого образца. Вот деньги.

Он достал из внутреннего кармана сюртука бумажник и отсчитал несколько ассигнаций.

— Здесь двадцать пять рублей. Если не хватит, скажите, добавлю. Постарайтесь к вечеру сделать хотя бы что-то работающее. Пусть грубое, пусть из подручных материалов, но чтобы можно было увидеть принцип.

— Сделаю, — сказал я, подумав, что как только пойдут выплаты, надо будет вернуть Беликову потраченное им. С зарплаты не получится — он не возьмет, уже разговор намеками был.

— Назовем это «дыхательный мешок», — добавил Беликов. — Просто и понятно.

Тимофея я нашел в мастерской. Трезвый, тьфу-тьфу.

— Тимофей, бросай все. Указание Беликова. Нужно твоя помощь. На весь день.

Он отложил напильник, вытер руки ветошью.

— Что делать будем, Вадим Александрович?

— Пойдем в город, купим кое-что. Потом вернемся сюда и будем мастерить. Объясню по дороге.

Он кивнул, снял фартук, надел пиджак. Мы вышли через задний двор, мимо дровяного сарая и конюшни, на Тверскую улицу.

По дороге я объяснил ему задачу. Что нужно сделать, из чего, какие размеры. Тимофей слушал, кивал, иногда переспрашивал. Мужик он был все-таки очень сообразительный.

Первым делом мы отправились в аптекарский магазин на Литейном. Большой, мрачноватый магазин с высокими потолками и длинным прилавком из темного дерева. За прилавком стоял приказчик в белом халате, за его спиной тянулись полки с банками, склянками и коробками.

Мне нужна была резиновая трубка для соединения мешка с дыхательной трубкой. Толстостенная, чтобы не перегибалась и не пережимала поток воздуха. Приказчик выложил на прилавок три вида. Я выбрал самую жесткую, с толщиной стенки в три миллиметра и внутренним диаметром десять. Попросил отрезать два аршина. Еще я взял стеклянную трубку длиной около аршина и внутренним диаметром в три с половиной линии. Это для манометра. Приказчик завернул все в бумагу.

Кроме того, мне понадобился резиновый пузырь для льда. Большой, литра на два. Приказчик достал из-под прилавка несколько штук, я выбрал самый крепкий на ощупь. Еще один такой же пузырь, для тренажера, я тоже взял. Два пузыря, два рубля двадцать копеек. Недешево.

На Литейном же, через два дома, была скобяная лавка. Тимофей здесь чувствовал себя как дома. Он сам перебирал латунные трубки, примеряя их друг к другу, отбирал нужный калибр, спорил с хозяином из-за пятака. Мы купили латунных трубок трех разных диаметров, горсть латунных шайб, моток медной проволоки и пружину. Пружину Тимофей нашел в коробке с мелким скобяным товаром. Она была от дверного замка, стальная, длиной вершка в полтора. Не идеал, но для первого образца сойдет.

— Вадим Александрович, а бак-то? — спросил Тимофей, когда мы вышли. — Для этой вашей машины с водой?

— Бак купим отдельно. Нужен жестяной бидон литров на пять-шесть. Керосиновый подойдет.

Тимофей хмыкнул.

— Керосиновый я и в больнице найду. Их три штуки стоит, пустых.

— Отлично. Значит, бак не покупаем.

Оставалось последнее. Мне нужна была резиновая камера правильной формы и объема. Около полутора литров, овальная, с достаточно толстыми стенками, чтобы выдержать тысячи сжатий. Медицинские груши для этого не годились, слишком маленькие, слишком тонкие. Я думал об этом еще вчера и нашел решение.

Мы зашли в магазин спортивных и гимнастических товаров на Невском. Магазин был маленький, но набитый до потолка. Боксерские перчатки, гимнастические булавы, теннисные ракетки. В углу стояли велосипеды, а на верхних полках лежали мячи всех размеров.

— Мне нужна футбольная камера, — сказал я приказчику. — Внутренняя, резиновая. Без покрышки.

Приказчик посмотрел на меня с удивлением, но достал из шкафа две камеры. Обе английские. Одна поменьше, другая побольше.

Я взял большую. Растянул, пощупал стенки. Резина плотная, упругая. Объем около двух литров. Форма близка к овальной. То что нужно. Стенки достаточно толстые, чтобы не порваться при многократном сжатии, и достаточно эластичные, чтобы возвращаться в исходную форму.

— Сколько?

— Рубль сорок.

— Давайте две.

Тимофей повертел камеру в руках.

— Для мешка, думаю, подойдет.

— Именно. Объем подходящий, резина хорошая.

— Хитро вы придумали, — сказал Тимофей с уважением. — А на фабрике-то потом из чего будут делать? Тоже из футбольных?

— На фабрике будут лить специальную форму. А сейчас нам нужен рабочий образец. Из того, что есть.

Обратно мы ехали на конке. Тимофей прижимал к себе сверток с латунью, я держал на коленях бумажный пакет с камерами и стеклянной трубкой. Пассажиры косились на нас, но молчали. Мало ли кто что везет. На бомбу вроде не похоже. А там кто его знает.

В больницу мы вернулись быстро. Из ординаторской доносился голос Веденского: он объяснял что-то врачам, говорил быстро и уверенно. Занятие в разгаре. Хорошо.

Мы прошли в мастерскую. Тимофей разложил покупки на верстаке, снял пиджак, надел фартук и стал изучать материалы.

— Ну что, Вадим Александрович. Давайте по порядку. Что первое?

Я положил перед ним чертеж, который нарисовал ночью. Дыхательный мешок. Клапан в разрезе. Тренажер. Тимофей склонился над листом, водя пальцем по линиям.

— Тут понятно. Тут тоже. А это что, пружина внутри?

— Да. Она держит заслонку закрытой. Когда давление поднимается выше порога, пружина сжимается, заслонка отходит, воздух выходит через боковые прорези.

— Со свистом?

— Желательно.

— Сделаем, — Тимофей кивнул. — Прорези сужу, будет свистеть. Начну с клапана, он самый сложный. А камеру футбольную пока оставьте, я к ней потом подберусь.

Он зажал латунную трубку в тиски и взялся за ножовку. Я отошел к другому концу верстака и занялся своей частью работы.

Мне нужно было сделать U-образный манометр. Стеклянная трубка, купленная в аптекарском магазине, была прямая. Ее следовало согнуть. Я разжег спиртовку, надел холщовые перчатки и начал прогревать середину трубки, медленно вращая ее над пламенем. Стекло размягчалось неохотно. Минут через пять я почувствовал, что оно подается, и осторожно согнул трубку в нужном месте.