Читать интересную книгу "'Фантастика 2026-52'. Компиляция. Книги 1-19 - Александра Шервинская"

библиотеках, хранящих на своих полках мудрость тысячелетий. Откуда он взялся в обычном зелье для снятия отвода глаз, я понять не мог, как ни пытался. Тщательно изучил рецептуру, продиктованную мне гениальным Синегорским, но не обнаружил ничего особенного. Стандартный набор трав, пара капель самых обычных эликсиров. Так откуда этот восхитительный аромат?

– Не понимаю, – признался я, в очередной раз глубоко вдохнув потрясающий запах, – ну как, как?!

– Ничего удивительного, – вальяжно откинувшись на спинку кресла, ответил Лёха, и по интонациям я понял, что сейчас со мной разговаривает великий травник, – вот скажи мне, Антон, ты стихи любишь?

– Как сказать, – я старательно порылся в памяти, но страстной любви к рифмованным строкам не обнаружил, – наверное, не очень.

– А музыку? – не отставал дед.

– Музыку люблю, – тут же ответил я, так как действительно всегда с огромным удовольствием слушал произведения известных и просто талантливых композиторов. А с некоторыми, в частности, с Рахманиновым, был даже лично знаком.

– Параллель проста, – Синегорский откашлялся и взболтал небольшой пузырёк, в котором игриво поблёскивало нужное нам зелье. – Нот ведь тоже всего семь, но у кого-то получится жуткая какофония, а у кого-то – услада для слуха и для души. Так и с зельями: кто-то просто смешивает травы, а кто-то – например, я – творит волшебство.

Я давно заметил тягу Фрола Дормидонтовича к красивым и цветистым фразам, но, к счастью, он не злоупотреблял моим вниманием и на первый план выходил крайне редко, в исключительных случаях. Роль созерцателя и молчаливого участника нравилась ему куда больше.

– Как правильно пользоваться чудом, которое вы сотворили на наших глазах? – уточнил я, забирая у травника заветный флакончик.

– Всё очень просто, мой друг, – Синегорский переплёл пальцы, слегка хрустнув суставами, – нужно распылить в комнате, где должна появиться скрывающаяся под заклинанием ведьма, это зелье и просто ждать. Действие продлится сутки, чуть больше.

– А если она не придёт?

– В этом флаконе зелья хватит на несколько заходов, – дед задумался, что-то просчитывая, – как минимум на три. Думаю, за столько времени ты управишься. Хотя, мне кажется, ты должен придумать, как приманить ту ведьму, которую ты хочешь разоблачить. Если, конечно, ты уверен, что это действительно тебе нужно.

– Что значит – «действительно нужно»? – я слегка растерялся. – Ну а как же иначе?

– Ну вот раскроешь ты её, – задумчиво проговорил Синегорский, – а дальше-то что? Ты получишь правду, но с ней ведь надо что-то делать, с правдой-то этой. Решения принимать, чужой жизнью распоряжаться. Ежели готов ты к такому, то, как говорят современные молодые люди, флаг тебе в руки и барабан на шею. Но ты подумай, Антошенька, ведь не просто так она от тебя прячется, а?

– Дура потому что, вот и прячется, – сердито фыркнул я, стараясь не показать, как сильно меня озадачили слова старого травника. – Можно же просто прийти и поговорить. Что же я – зверь какой?

Тут Фредерик, до этого внимательно прислушивавшийся к разговору, ехидно фыркнул.

– Ну да, не слишком удачное сравнение, согласен, – вздохнул я, – но я ведь никогда её ни словом не обидел, наоборот, всегда старался сделать приятное, зарплату хорошую платил, премии к праздникам опять же…

– Тебе, Антоша, лет-то сколько? – вздохнув, спросил Синегорский. – Хотя не отвечай, я и сам знаю, что много. Только что же ты дурак-то такой, а?

– Чего это я дурак? – я хотел всерьёз обидеться, но заметил, что и Фредерик смотрит на меня с определённой снисходительностью. – Ну давайте, объясните мне, глупому некроманту, в чём я неправ.

– Да во всём, сынок, – мягко проговорил Синегорский, и было ужасно странно слышать эти слова от человека молодого, каким и выглядел Лёха. Но если бы я обращал внимание на подобные мелочи, то давно рехнулся бы.

– А можно конкретнее?

– Можно, – кивнул травник, – чего ж нельзя-то… Ведьма эта молодая, что от тебя прячется, делает это не потому что тебя боится, а совсем даже наоборот.

– Я и раньше не очень понимал, а теперь вообще потерял нить рассуждений, – честно признался я.

– Вспомни, что сказала Пелагея про свою внучку, – подсказал Синегорский, – почему она в город поехала?

– Потому что влюбилась там в кого-то, – послушно ответил я, сам себе напомнив студента на экзамене, – и при чём тут я? Предлагаете мне найти этого её возлюбленного, что ли?

– Склонен согласиться с уважаемым Фролом Дормидонтовичем и поинтересоваться: в кого ты у нас такой тупенький? – сердито фыркнул кот, осуждающе глядя на меня и дёргая усами.

– Хватит, – рыкнул я, чувствуя, как на шее и плечах начинает проявляться чешуя, – берегов не видите, господа помощники!

– Извини, – без малейшего раскаяния в голосе тут же откликнулся Фредерик, – только ситуация сама себя не изменит, Антуан. Ты что, действительно не понимаешь?

– Нет, – я чувствовал, как где-то в затылке начинает пульсировать головная боль, грозящая вскоре перейти в приступ мигрени. Это была, пожалуй, единственная болезнь, которой я был по зубам и которая прошла со мной через все столетия, словно верная подруга.

– Хорошо, объясняю, – Фредерик с тревогой всмотрелся в моё лицо, – что, Антуан, мигрень? А я говорил – спать надо по ночам, а не днём. Ладно, давай я быстро тебе объясню, что к чему с ведьмочкой, а дед пока попробует вспомнить, нет ли в его закромах чего от этой заразы. Я в данном конкретном случае имею в виду мигрень, если кто не понял.

Синегорский кивнул и закопался в один из принесённых из захоронки сундучков, тихонько позвякивая там какими-то флакончиками и пузырьками.

– Того, в кого она влюблена, искать не надо, – сообщил Фредерик, – потому как ты его прекрасно знаешь, Антуан.

– И кто же это? – я устало прикрыл глаза. – Красавчик Лозовский, что ли? Других кандидатов я, прости, не вижу.

Кот глубоко вздохнул, прикрыв глаза, и мне показалось, что он старательно считает про себя до десяти, чтобы не наговорить лишнего.

– Да тебя она любит, Антуан, тебя, хотя я не очень хорошо понимаю, что она нашла в столь медленно соображающем индивидууме, – наконец-то разродился информацией кот, – и тянется это очень давно. И силу девочка согласилась принять по одной простой причине: доказать тебя, слепому дураку, что она тебя достойна. То, что с тобой всё непросто, я уверен, она поняла давно, потому как в отличие от некоторых, на кого мы не будем показывать пальцем, умеет складывать два и два, получая при этом именно четыре, а не три и не пять. Потому и помогает тебе, потому и букет говорящий прислала, зная, что ты загадки любишь, потому и адрес бабки своей подсказала…

Какое-то время я сидел, старательно переваривая информацию и лишний