Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

что Александр Николаевич необычайной широты души был человеком и простил Игоря немедленно, как только перестало от него вонять, да и Равиль приборку в каюте у него сделал на славу – даже документы по боевой подготовке все отмыл, очистил и высушил, почти и не заметно стало, что они в говне. Правда, на портрете Президента родинка появилась, которой до этого не было, но не тридцать седьмой же год – что такого-то?

Воин

Что есть воин? Воин есть существо без сомнений, страха и упрёка, со стальными глазами и такими же яйцами. Главная задача воина – это убивать врагов всеми доступными ему способами, защищая свою Отчизну от всяких там посягательств и не сомневаясь при этом в своей правоте. А если воину не повезло, и войны никакой нет, и Отчизне ничто не угрожает, то, значит, основная задача воина – к войне готовиться. В перманентном режиме за минусом перекуров и адмиральского часа.

И все это должны понимать и не отвлекать воина на пустопорожние дела типа выноса мусора и хождения в магазин за батоном – это вам любой воин скажет. Но не совсем все это понимают. Есть такая категория людей, как жёны, которые, хоть и красивые, и умницы, и хозяйственные, и ложка в борще стоит, но вот отказываются они понимать хрупкой своей нервной системой, что воин – он всегда воин. Ну нелогично ведь предполагать, что с восьми до шести он воин, а в остальное время в халате и тапочках пузо перед телевизором чешет, как какой-нибудь рантье провинции Лимузен? Нелогично. Но кому из прекрасного пола есть дело до логики, я вас спрашиваю?

– Зая! – орала Игорева жена из соседней комнаты, пакуя чемоданы. – Ты обои мне когда в детской поклеишь?

– Ну-у-у За-а-ая, ну я же офицер, а не маляр! Я мозгом работаю, а не руками!

– Зая! Не беси меня! Вот чем вы сейчас там занимаетесь, а?

– К войне готовимся!

– К какой войне, Зая? Ты же трюмный!

Игоря до глубины души возмущало такое уничижительное отношение к выбранной им профессии. От возмущения он даже вышел в коридор и подбоченился. Двумя руками, чтоб вы понимали всю глубину возмущения.

– Я вот не понял сейчас, Зая, что это за чёрная ирония в твоих словах? Ракетами, знаешь ли, и дурак стрелять сможет, а вот сделать так, чтоб канализационная и фановая системы работали – это, знаешь ли, и постараться нужно! Когда моряку покакать негде, какой из него защитник Родины, я тебя спрашиваю?

– Зая. Через неделю вернусь, и чтоб всё было поклеено! И не зли меня лучше!

Жена для придания эмоциональной окраски своим угрозам схватила даже Игоря за волосы на груди.

– Ты! – и она ткнула в мою сторону пальцем. – Проследишь!

Жена Игоря, как и большинство других жён в это время года, увозила на лето детей к родственникам в Одессу, потому что дети-то не виноваты в том, что папаня ихний, нет бы в ларёк пойти торговать или там шаверму крутить, попёрся на Крайний Север сидеть без летних отпусков и денежного довольствия годами.

– Слушай, Игорь, а чего вы друг друга зайцами называете?

– Ну, ласково же.

– Зайцами?

– Ну.

– Ты зайца-то видел когда-нибудь? Он же кривоногий и с косыми глазами, чего тут ласкового-то?

– Не, ну а что делать, не рыбами же друг друга называть?

– Ну да, рыбы-то ещё хуже. А вот планетами или звёздами Солнечной системы не пробовали?

– Ага, она меня называет одной звездой иногда, только приставку «альде-» забывает добавлять.

– Это от любви, я считаю!

– Кто бы спорил!

И как-то незаметно пролетела неделя за этим и похожими на него философскими разговорами. Прямо вот вчера была суббота и завтра – сюрприз – опять она же. В этих закрытых гарнизонах время вообще течёт как-то по-особенному, когда полярный день за окном. Ну поспал, когда пришлось, что днём, что ночью – никакой разницы; ну на вахте постоял; а после посиделок за преферансом – так вообще беда. Только по наличию людей на улице можно определить, день сейчас или ночь. Если людей мало и они в основном шатаются, то, вероятнее всего, ночь. А если много и женщины присутствуют в окружающем ландшафте, то, вероятнее всего, день.

– Слу-у-ушай! Моя же завтра приезжает! – неожиданно встрепенулся Игорь в пятницу к вечеру.

– Это ты сейчас так радуешься с почему-то тревожным лицом?

– Ну, как бы да, но нет! Обои же, мать их!

– Дык давай поклеим. Что мы с двумя высшими образованиями не справимся с четырьмя рулонами обоев?

– А клей? Денег-то на клей нет!

– Давай клейстер сварим!

– А ты умеешь?

– Игорь. Разве может остановить двух целеустремлённых людей в их деле такая мелочь, что они его не умеют делать?

– Тем более когда одному из них завтра, возможно, даже яйца открутят.

– Тем более да!

Мы порылись в тумбочках, шкафах, плите, антресоли, нашли пару стаканов муки и пакет, на котором было написано «Клей», а остальное стёрто. Внутри был сероватый порошок.

– Казеиновый! – резюмировал Игорь, понюхав его.

– С чего взял?

– Просто других названий не помню. Поэтому.

– Сойдёт!

Не знаю, как там положено на самом деле, но мы развели всё это водой и поставили вариться. Варили-варили, варили-варили, варили-варили.

– А когда он готов-то будет?

– Ну… когда сварится, наверное…

– А когда он сварится?

– Ну, когда готов будет.

– А чего он густой такой, как каша? Как мы его намазывать будем?

– Игорь, водой разведём, ну!

– Ну ладно. Воды-то у нас вдоволь!

Сварили мы этого бесформенного серого колобка крайне грустной наружности и поставили его на окно отдохнуть от термической обработки и укрепить молекулярные связи между мукой и предположительно казеиновым клеем. В дверь позвонили.

На пороге стоял Вова с глупой улыбкой и блестящими глазками, пьяный в дым.

– Чё как? Как сами? – Вова, когда был пьяным, вообще одними предлогами умел разговаривать.

– Вован. От жены опять щемишься?

– Чёбля? Ябля, воинбля! Буду я бабу какую-то бояться!

– Ага?

– Ну да. От неё. Посижу тут у вас часок?

– Посиди, конечно. Воин.

– Стоять, вахлаки! Попались! – звонким эхом метнулся снизу радостный голос Сей Саныча, нашего старпома и по совместительству соседа Игоря.

Ну, попались-то мы с Игорем