Читать интересную книгу "Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов"

окончательно, прореха извергает на пе сок людей, одного за другим.

И в этот момент игра была отложена, и он оказался рядом с ними – сам не зная как, – стараясь не надеяться и все равно надеясь.

На песке, тяжело хватая воздух, как выброшенные из воды рыбы, лежали Саша, Тоша, девчонка, в которой он не сразу узнал Ингу, и темноволосая видящая, пленница Сандра.

Она единственная не выглядела растерянной. По бледному лицу расплылась улыбка человека, не верящего своему счастью. Она коснулась лбом золотистого песка долины Литта, а потом поднялась и в немом восторге уставилась на постаменты и богов, парящих над ними.

– Артем! – На Саше лица не было.

Губы дрожали, по щекам текли и текли, не переставая, слезы. Было не время для расспросов, поэтому он сделал лучшее, что мог, – крепко обнял, успокаивая. Она обмякла в его руках, как кукла.

Артем понял, что именно привело ее на эту сторону, – Инга. Он знал, что плачет Саша отнюдь не от радости, но в груди расцветало, бесстыдно и неудержимо, счастье.

Он больше не был один. Так или иначе, рядом с ним, на его стороне, друзья. Люди, родившиеся в одном с ним мире. Теперь он не единственный, кто должен позаботиться обо всем. Они есть друг у друга.

– Это чего, а? – Тоша, опершись на руки, смотрел на долину Литта и ее обитателей во все глаза, а потом перевел взгляд на Артема. – Мы вообще где?

Инга молчала – но в ее пытливом взгляде, еще совсем детском, не было страха.

– Я не понимаю, это мы что, на другой стороне? – Тоша тихо охнул. – Правда на другой? Что теперь будет, а?

Артем бережно отстранил от себя Сашу и подошел к остальным.

– Я пока точно не знаю… но это наверняка будет интересная история.

Глава 35. Ган

Они не могли знать наверняка – до первой молнии, первого электрического разряда, но Ган чувствовал, как если бы Тофф нашептывала ему на ухо: у них получилось.

Прорехи были закрыты.

Пока люди Севера волокли их наверх, в бывший тронный зал, – их с Каей снова разделили, и он не успел услышать ее, не успел ничего сказать, – он пытался прочувствовать это и не мог. Прорехи закрыты. Те, кто успел пройти с другой стороны, никогда не вернутся обратно. Не вернут себе разум. Они останутся частью здешнего мира – и пока неизвестно, жить им предстоит или умереть.

Миру предстоит возродиться прежним – или стать совершенно другим? Ган не знал и хотел бы выяснить.

Но оставалось то, что могло помешать ему.

– Мальчик мой! – Его дядю все случившееся, похоже, не впечатлило.

И он явно получал удовольствие от театральности их встречи – тронный зал, толпа людей вокруг, заплаканная Кая, которой не давали к нему приблизиться. Она молчала, только дышала глубоко, и глаза ее казались огромными.

– Север.

– Как официально. – Он сделал шаг вперед, положил ладонь на рукоять меча. – И сухо. Не по-семейному.

– Я пойду с тобой. Не нужно делать это здесь. – Все мышцы ныли после перехода через прореху, битвы с Сандром, он уже и не помнил толком, чего именно. В голове гудел, дрожа в пустоте, гулкий колокол. Глупо будет умереть из-за головной боли.

– Я сам решу, где это делать. Ведь я так долго ждал нашей встречи.

Его дядя не снял маску, и казалось, что она смеется, гримасничает, издевается.

Ган почувствовал, как тонкие пальцы коснулись его ниже локтя, стиснули изо всех сил.

Она вырвалась – или ее отпустили по знаку дяди?

– Ган… не надо.

Он чувствовал нежное, живое тепло, исходящее от нее. Слышал ее запах – запах леса, яблок, травы. Этот запах снился ему каждую ночь там, на другой стороне, – и покидал его каждое утро, оставляя один на один с сомнениями, печалью и гневом.

Ему хотелось обернуться и посмотреть ей в лицо еще один раз. Всего один – он столько представлял себе ее серые глаза: цвет тумана, рассвета, холодной горной реки, бледную кожу, веснушки на острых скулах – сейчас они стали острее, она плохо ела, пока его не было, и как будто повзрослела. Рыжие волосы – они отросли неровно и горели в лучах закатного солнца, пронизывающих пыльные стекла.

Ему хотелось смотреть на нее долго-долго, вобрать в себя целиком, носить, как талисман, у самого сердца. На пороге возможной смерти – скорее всего, небыстрой и малоприятной – с раскалывающейся головой и ноющими мышцами – он мог признаться себе в том, как сильно любит ее. Этому не было никаких разумных объяснений. Они провели вместе, если сложить разрозненные дни, не больше месяца. Гану встречались куда более красивые девчонки, многие из которых влюблялись в него без памяти.

И все же он не променял бы Каю ни на одну из них – даже на всех, вместе взятых. Он не променял бы ее ни на что, даже Агано был бы готов отдать, если бы только ему позволили оказаться вместе с ней далеко-далеко отсюда.

Все эти мысли пронеслись у него в голове за мгновение – и пропали. Он стряхнул руку Каи резким движением локтя.

– Отойди, Кая. Это между ним и мной.

– Не надо. – Прежняя Кая, должно быть, накинулась бы на него, Севера или на них обоих.

Эта Кая – и, может быть, ему не суждено узнать, что она пережила без него, что ее изменило, – дрожала, и он чувствовал эту дрожь в воздухе, который их разделял.

– Остановите их! – вдруг крикнула она. – Мы ведь победили! Мы…

Кто-то из стоявших неподалеку ответил:

– Это личное дело.

– Верно говоришь. – Север одобрительно хмыкнул. – Личное. Не лезь, рыжик. Тебе это ни к чему.

– Император, – сказал кто-то другой, – сейчас не до того. Если прикажете, его немедленно схватят, и потом вы поступите как пожелаете. Все ждут ваших указаний. Сейчас вы нужны Красному городу.

Маска гулко хохотнула:

– Да на кой черт мне ваш Красный город? Можете отдать его той хищной птичке. Пусть делает с ним что заблагорассудится.

Маска качнулась, а потом Север громко произнес, перекрывая потрясенный ропот толпы:

– Хватит разговоров. Иди за мной – сейчас… или ей придется смотреть.

Кая снова попыталась поймать его за рукав – он увернулся, хотя больше всего на свете ему хотелось обернуться, притянуть ее к себе, впиться в ее губы поцелуем. Он даже не успел поцеловать ее. Но нельзя было поворачиваться к Северу спиной. Нельзя было мучить ее на случай, если он проиграет, – кроме того, он знал, что этот поцелуй сделает его только слабее.

– Идем. Но я безоружен – или тебя и это не смущает?

Маска охнула:

– Тебя-то