Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

– Командиры отсеков собраны.

– Да я вижу, что собраны. Я вот думаю сижу: почему минёр, блядь, опаздывает? Ну вот чем он там занимается, что может позволить себе опоздать? Чембля? Я же знаю устройство корабля, обязанности минёра, обязанности минёра как командира отсека, обязанности минёра как командира боевой части, суточный распорядок тоже знаю… Минёр, чем тыбля занимаешься, почему тыбля опаздываешь вечно? Не отвечай мне, минёр, не надо травмировать мою нежную, как у котёнка, душу своими нелепыми отмазками! Я понимаю, если бы опоздал турбинист или электрик, хуй с ним, – ракетчик. Но ты, минёр? Ты-то как? А чего я вас собрал-то, помнит кто-нибудь?

А турбинистам тогда у нас худо пришлось на том выходе. Вышла из строя автоматика управления оборотами турбин, и они неделю в трюмах турбинных отсеков обороты вручную крутили огромными железными колёсами. Влажность там запредельная, температура градусов под сорок – прямо в трусах там и стояли на посту. Интендант им варил компот, охлаждал и носил туда непрерывно. Да, та ещё работёнка.

Ну вот, в общем-то, чтоб вы понимали мои периодические высказывания про минёров. Это совсем не означает, что минёров у нас не любили и были они какими-то неполноценными членами экипажа. Как вы уже знаете, гандонов у нас не было, а если и попадались, то на очень короткий период времени. Минёры были весёлыми, озорными ребятами, отчаянными и наглыми, с хорошей такой придурью в глазах, благородными и честными – в общем, всё как мы любили. Просто жизнь – это же театр, как говаривал У. Шекспир, и даже в военно-морском флоте. Ну вот такая им у нас досталась роль.

Пакт, который лопнул

– Эдуард, ты спать-то хочешь?

– Антоныч, просто овациями хочется встретить такой искромётный юмор.

Неделю мы, наверное, отплавали, и ещё три оставалось, для сдачи задачи в Арктическом бассейне. Нормальный выход получился, всё время под водой почти. Бегаем, тренируемся, учимся, едим, обслуживаем матчасть. А на задачу если вышли, да ещё с командиром дивизии на борту, то всё – кранты сну полные. Боевой был мужик, задорный и заводной. Плюс ко всему бессонницей страдал. Раз, говорит, нам повезло выйти в море, то нужно как можно больше задач отработать и учений, чтоб не зря атомы урановых ядер расщеплять. Как бы логично со стороны урановых ядер звучит.

– Ну, так я к чему, – продолжает Антоныч, – предлагаю заключить пакт. Я на утренней смене кемарю, а ты – на вечерней.

– Ага, – говорю, – какая тонкая тактическая хитрость. Утром-то спать сильнее хочется!

– А что, может, годковщину на флоте отменили уже? – удивляется Антоныч.

– Да нет, вроде не доводили таких приказов.

– Ну и чё ты тогда начинаешь, карась?

С нами ещё два рулевых на вахте стояли в центральном и вахтенный офицер. Рулевые спали всё время, а когда нужно было курс менять или глубину, их Антоныч в спины пихал.

– Я тоже с вами по очереди спать хочу! – попытался примазаться к нам вахтенный офицер.

– Ну и как мы две смены на троих делить будем? Да и что нам от тебя толку, ты ж тут воду из трюмов качать не будешь? Спи уж так, сиротинушка. – Антоныч был логичен, как логарифмическая линейка.

Установили, значит, мы себе два «триггера». Первый – вахтенный седьмого отсека, который в случае чего шептал в «Лиственницу» тревожным голосом, что комдив/командир/старпом в центральный идут. А второй – гайка, которую мы клали в неустойчивом положении на кремальеру. Если кто в центральный начинал люк переборочный открывать, гайка нас об этом оповещала радостным стуком о палубу. Идеальный план же?

Дня три находимся в полной эйфории от своей хитрожопости. Добреем лицами и наслаждаемся подводным круизом: Антоныч за меня вечером грязнухи и трюма осушает, воду между цистернами гоняет и следит за плавучестью, я за него вечером кручу турбины и ору на вахтенных в отсеках, чтоб не спали (в каждом отсеке есть определённое количество кнопок, которые вахтенный должен понажимать каждые полчаса, тогда в центральном загорается лампочка «отсек осмотрен», если не загорелась, значит, спит, сука). Полная идиллия у нас, в общем, и чувство единения с Вселенной.

Но верёвочке этой суждено было виться недолго.

– Кто у нас сегодня главный? Ты? – выглядывает из штурманской красными глазами штурман Андрюха.

– Ну.

– Что «ну»?

– Ну, я.

– Через пять минут ложимся на курс такой-то и добавляем десять оборотов турбинам.

– Есть на курс такой-то и десять оборотов турбинам.

Через пять минут по отмашке штурмана одной рукой разворачиваю тяжёлый атомный подводный крейсер стратегического назначения, а другой подкручиваю обороты турбинкам. Пьянящее чувство всемогущности на секунду овладевает вибрирующими фибрами моей души. И тут. С перископной площадки спускается командир дивизии. Сука, мало того, что он как-то сквозь вахтенного седьмого проскочил незамеченным, так он ещё и в центральный пошёл обходным путём и явно крался на цыпочках, мягко придерживая все две двери. Ну не гад ли? А ещё контр-адмирал называется!

– Этобля што такое тут происходит?! – орёт комдив своим комдивским баритоном. – Что за нахуй сон-дренаж в подводном, блядь, положении?!

Все, конечно, моментально просыпаются и делают тревожные лица. В это время в «Лиственницу» тревожно шепчет вахтенный седьмого:

– Старпом поскакал куда-то!

Мы делаем вид, что не слышим и не понимаем, что это за помехи такие в радиоэфире. Через минуту на палубу звонко шлёпается второй триггер, и в центральный заскакивает старпом с кучей журналов в охапке.

– Тэ-э-эк, бля, выдры хитрожопые! А я думаю, что они, блядь, какие-то добрые ходят уже второй день? Где, думаю, я их недоёбываю? Хуй вы наебёте старого контр-адмирала! Ты, Серёга, хули припёрся, я ж тебя спать отправил?

– Не могу, тащ контр-адмирал! Засыпаю от усталости, просыпаюсь от ответственности! А что вы опять тут на моих орлов орёте нижними октавами?

– Серёга! Орлов?! Да они спят у тебя в подводном положении на подводной лодке! Захожу, а тут киповец ОКС управляет крейсером – один за всех!

– Ну, – говорит старпом, – не все же спят. Вахтенного выставили, молодцы. Киповец у нас тёртый, чё бы ему и не поуправлять крейсером?

– Молодцы?! – возмущается комдив, но уже видно, что остывает. – Да в жопу им огурцы, какие они молодцы! Хитрожопые механоидозавры! Надо их как-нибудь наказать, Серёга!

– Ну как мы их в море накажем? От вахты, что