Читать интересную книгу "Петербургский врач 1-10 - Михаил Воронцов"

слушал внимательно. Он вообще слушал хорошо, редкое качество для начальства.

— Занятная штука выходит, — сказал он. — С одной стороны, гонять нельзя, помрут. С другой, и без дела оставить нельзя. Я ведь солдата знаю. Запри его в землянке без работы, дай сидеть да думать, заболеет он или нет, свалится завтра сосед или он сам, так он через три дня с ума сойдет от этих мыслей. От тоски человек скорее пропадает, чем от лопаты. Ему руки занять надо, голову отвлечь.

— Верно, — согласился я. — Занять надо. Только спокойно.

— Вот и порешим. — Лихарев повернулся к Корневу. — Пусть третья копает. Землянки, нужники, что доктор укажет. Но без надрыва. Кто уморится, дай передохнуть, не пинай. Разбей на смены. Отработал час, посиди, попей чайку. Понял меня?

— Понял, — сказал Корнев. — Вполсилы. Сделаю.

— И с виноватыми не забудь разобраться. Как условились. Чтоб больно было, но целы остались.

— Не забуду. — Корнев повернулся и вышел.

Полог за ним опустился. Мы с Лихаревым остались вдвоем. Он налил из чайника в жестяную кружку, пододвинул мне.

— Пейте, доктор. На вас лица нет.

Кипяток был чуть теплый, но я выпил. Через какое-то время снаружи, недалеко, со донеслись глухие звуки. Унтера приступили к злому воспитательному делу.

Лихарев тоже слушал, не отрываясь от кружки.

— Сколько человек может умереть из-за четырех дураков, — задумчиво сказал он.

Я допил чай и пошел заниматься больными.

Утром приполз обоз.

Я ждал его как манны небесной. По моей заявке должны были привезти все, что нужно для войны с тифом. Прежде всего спирт, много спирта, ведрами, потому что обтирать надо всех горячечных, всех до единого, а спирта в отряде почти не осталось. Еще карболку, соду, марганцовку, перевязочное и много чего еще. Список я составил длинный.

Солдаты конвоя, разгрузив, тут же отходили подальше. Боялись тифа. Сгружали быстро, кое-как, лишь бы поскорее убраться. Один даже платком рот замотал, будто зараза по воздуху может долететь. Не летает она, дурень, но объяснять было некому и некогда.

Ящики и бутыли сложили, и я пошел разбирать.

Сперва все шло хорошо. Карболка на месте, сода, марганцовка. Ампулы с хлороформом целы, не побились. Воронки, бутыли. Я даже повеселел немного. Хоть что-то в этом мире работает как надо.

А потом дошел до спирта.

Спирт стоял в двух больших оплетенных бутылях. Во-первых, этого очень мало. А во-вторых… Я вытащил притертую пробку из первой и наклонился понюхать.

И отшатнулся.

Из горла ударило так, что заслезились глаза. Не спиртом. Спирт бьет резко, чисто, до слез, но по-своему, знакомо. А тут в нос шибануло химией. Ацетоном, будто краску растворяют. Горелым дегтем. Копотью. И еще какой-то мерзостью поверх, тошнотворной, тухлой, как от гнилой рыбы, вылежавшей неделю на солнце. Я закашлялся и посмотрел на бутыль повнимательнее.

Жидкость была не прозрачная, не мутно-белесая, как разбавленный водой спирт. Фиолетовая. Ярко, неестественно фиолетовая, как чернила.

Я все понял Древесный спирт.

Знаю эту дрянь. Ее гонят из дерева, сухой перегонкой, без воздуха, и на выходе получается адская смесь. В основе метанол, шестьдесят процентов, а то и все восемьдесят. Нервно-сосудистый яд. Дальше ацетон, тот самый, что дает химическую вонь. Аллиловый спирт, от которого горят слизистые. И тяжелые дегтярные масла, они и красят жидкость в желто-бурый, и воняют гарью. А поверх всего этого его еще, похоже, денатурировали. Плеснули керосина, добавили пиридина для тухлого духа и подкрасили метиленовой синькой в фиолетовый, чтоб солдат не вздумал выпить.

Я стоял и соображал, почему так. Ошибка на складе? Перепутали бочки? Нет. Такое не путают. Метанол и этанол на складе стоят порознь, метанол идет по другой части, для флота, для железной дороги, лаки разводить да механизмы обезжиривать. Его для того и красят фиолетовым, чтоб не спутать. Так что это не ошибка.

А когда я перечитал сопроводительные бумаги, все стало окончательно понятно.

«В ответ на вашу заявку Интендантское управление сообщает. Принимая во внимание возбужденное вами разбирательство о хищении винного спирта, Комиссия по снабжению постановила. Во избежание дальнейшего падения дисциплины, пьянства и воровства во вверенном вам отряде отпуск чистого винного спирта прекратить. Для заявленных вами надобностей дезинфекции при эпидемии тифа направляется спирт древесный, каковой для указанных целей вполне пригоден».

Вот так. «Во избежание дальнейшего падения дисциплины, пьянства и воровства во вверенном вам отряде отпуск чистого винного спирта прекратить» — то есть это у нас воруют, нарушают дисциплину и пьянствуют. А не нам привезли спирт пополам с речной водой.

Я поймал Свербеева на разбавленном спирте, составил акт, завел дело. И теперь мне отомстили. Ловко и чисто. Придраться не к чему. Спирт? Извольте, вот спирт, древесный. Для дезинфекции годится? Годится. Полы им мыть и впрямь подходит.

А то, что им нельзя обтирать человека, они прекрасно знают. Ацетон и метанол через распаренную, потную кожу горячечного больного всосутся в кровь за минуты. Больной и санитар надышатся парами в тесной палатке. И получат со временем отек легких, слепоту, паралич дыхания. Метанол выжигает зрительный нерв начисто.

Инструмент им тоже не протереть. Метанол с ацетоном улетучатся быстро, а тяжелые масла и деготь останутся на металле липкой невидимой пленкой. Протер скальпель, сделал надрез, и загнал эту отраву прямо в живую ткань. Считай, отравил рану ядом собственной рукой. Про рану я и не говорю.

Значит, для дезинфекции пригоден. Полы мыть. А люди пусть подыхают. Интенданты чисты перед законом.

Сказать, что я разозлился — ничего не сказать. Я стоял и думал — до чего же спокойно можно убить сотню человек, не выходя из теплого кабинета. Росчерком пера. Не мне они отомстили. Я то тут причем. Они отомстили солдатам. Государству своему отомстили, армии, которую снабжают. За то, что кто-то посмел тронуть их кормушку.

С бумагой я снова пошел к Лихареву.

Он прочитал записку. Положил ее на стол и накрыл ладонью.

— Отомстили, — сказал он.

— Отомстили.

— А я ведь вас предупреждал, доктор. Помните? Говорил, наживем врагов. Одно из двух, либо перепугаются, либо начнут слать такое, что гнилой спирт медом покажется.

Он невесело усмехнулся.

— Оказалось второе. К сожалению, угадал. Всегда бы так угадывать, да только все больше по плохому сбывается.

— Да, правы оказались.

— Мало радости в такой правоте. — Лихарев толкнул бумагу пальцем. — Ну и что теперь?

— Есть немного старого, разбавленного. Того, что еще до меня привозили. А дальше все.

— А дальше нечем, — повторил он. — Веселое дело. Ну, пиши, что привезли не то.

Я сел, взял чистый лист. Написал новую бумагу, на этот раз резче. Что присланный древесный