Читать интересную книгу "Наследник Тумана том 2 - Сергей Витальевич Карелин"

и достал небольшой арбалет.

— Попробуйте, удобно ли будет носить. Он легче обычного.

Я взял оружие, проверил, как ложится в руку, и вопросительно посмотрел на адвоката.

— Зачем мне еще и это? Мы же не в Туман собираемся. Да и стрелять по охране я не хочу, пистолет взял только на крайний случай.

— Поэтому и предлагаю арбалет. Здесь не обычные болты, — Пономарев показал на магазин. — Магические заряды. При попадании дают вспышку, потом все затягивает дымом. В магазине десять штук, может пригодиться когда будете уходить.

Я осмотрел оружие уже внимательнее.

— А людей рядом не покалечит?

— В лицо лучше не стрелять. И в тесной комнате будьте осторожны, сами ничего не увидите. Это средство для отхода, Михаил, а не повод проверять, сколько охранников вы сможете уложить.

— Да понял я. Сам не хочу, чтобы потом еще полиция искала.

— Дмитрий за такую возможность ухватится сразу, — Пономарев передал мне ремень. — Право входить в родовой дом у вас есть, но объяснять его после стрельбы будет гораздо сложнее.

Я закрепил арбалет на ремне и прошелся по комнате. Оружие тянуло куртку в сторону, пришлось подогнать крепление. В рюкзак положил перевязочные материалы, а фонарь убрал в наружный карман, чтобы не искать в темноте. Моток веревки тоже взял: места он занимал немного, а что ждало под землей, никто толком не знал.

Мара сидела возле двери и следила за сборами. Стоило мне поднять рюкзак, как она встала.

«Идем в логово врагов? Мара готова».

«Идем за моей сестрой. Нам нужно забрать ее тихо».

Рысь повела ушами и прислала образ незнакомой комнаты, где возле стены лежал большой кусок мяса.

«В больших логовах много еды».

«Накормлю, когда вернемся. По дороге ничего не хватай».

«Даже врагов?»

Я посмотрел на нее. Мара сидела с самым невинным видом, какой только могла изобразить хищница под собачьей иллюзией.

«Особенно врагов. Без моей команды никого не трогай».

Она недовольно фыркнула, но согласилась. Пономарев дождался, пока я закончу молча смотреть на собаку, и протянул мне куртку.

— Если вы уже договорились, пора ехать.

Он высадил нас за два квартала от особняка, возле закрытой лавки «Антикварные книги». Машина остановилась под липами, где свет уличного фонаря почти не доставал до окон. Я уже взялся за ручку двери, когда адвокат удержал меня за рукав.

— Здесь жду до утра. Если не вернетесь, уеду, — сказал он. — И если за вами будет явная погоня, тоже. Мне нельзя попадаться вместе с вами, иначе помогать будет некому.

— Понимаю. Вы и так сделали больше, чем я мог просить.

Пономарев отпустил рукав, но я заметил, что он все еще хочет что-то сказать.

— Михаил, если станет ясно, что сегодня сестру не вывести, уходите. Не надо погибать возле ее двери. Живым вы еще сможете что-нибудь придумать.

Я посмотрел на темные окна лавки и только потом ответил:

— Если получится отступить, отступлю. Но обещать, что брошу ее там при любой опасности, не могу.

Адвокат потер переносицу.

— Тогда хотя бы не торопитесь там, где можно подумать.

Я вышел из машины, придерживая куртку, чтобы не зацепиться оружием. Мара спрыгнула следом. Когда мы отошли, фары седана погасли, и Пономарева стало почти не видно за лобовым стеклом.

Перед поворотом я надел маску и опустил козырек кепки. До особняка оставалось недалеко, можно было еще раз свериться с планом, но дорогу я уже запомнил. К тому же знакомые места начали отзываться в памяти Койота. Вот за этим углом должна быть ограда, а там дальше несколько домов и ворота, через которые он когда-то ушел из дома.

Я поймал себя на том, что больше не пытаюсь объяснять, почему рискую ради Алены. В прежнем мире у меня не было сестры, я это помнил точно. Но теперь мысль о том, чтобы оставить ее здесь и спокойно уехать, вызывала злость на самого себя. Может, чужая память окончательно стала моей. Разбираться в этом на улице было некогда.

В переулке не было людей. За соседними домами шумела большая дорога, а здесь я слышал собственные шаги по мокрому асфальту. Увидев свет фар на перекрестке, я замедлился и дал машине проехать.

Мара шла рядом, иногда останавливаясь у стены, чтобы принюхаться.

«Здесь люди боятся. Запах старый».

«Кого боятся? Ты можешь понять?»

«Не знаю. Люди ушли, страх остался».

Я не стал расспрашивать дальше. Не представлял, как можно различить такое по запаху.

Особняк показался за оградой, когда мы вышли к повороту. На воротах был грифон, знакомый по перстню. Я сразу заметил камеры на столбах и отступил под дерево, прежде чем успел как следует рассмотреть дом. За воротами виднелась освещенная дорожка.

И тут я вспомнил, как стоял у этих ворот ребенком. Дождь затекал за воротник, Алена держалась за мою руку, а взрослые возле машины обсуждали, куда отнести вещи. Нам говорили, что теперь мы будем жить здесь. Помню, как сильно сжимал ее ладонь и боялся, что нас поселят в разных комнатах.

За этим пришло другое воспоминание: столовая, горячий чай на рукаве. Сергей смеялся, пока я пытался отлепить ткань от обожженной руки. Я уже не мог разобрать, что именно он говорил, зато отчетливо помнил желание ударить его при всех, не думая о том, что будет потом.

— Хватит, — прошептал я, прижав ладонь к стволу.

Мара коснулась носом моей руки.

«Хозяину больно. Кто-то рядом?»

«Нет. Просто вспомнил кое-что плохое. Сейчас пройдет».

Я постоял еще немного, дождавшись пока приду в себя. Перед воротами было пусто. Пора двигаться, иначе так и останусь под деревом, вспоминая чужие обиды.

Мы обошли ограду с северной стороны. Здесь фонари стояли дальше друг от друга, а кусты закрывали часть кладки. Калитку я заметил не сразу: пришлось отвести ветку, чтобы разглядеть замочную скважину. Достал длинный ключ и вставил его, стараясь не звякнуть кольцом о металл.

Ключ повернулся на пол-оборота и застрял. Я замер, потом вспомнил предупреждение Лосева и чуть потянул дверцу на себя. Со второй попытки замок поддался. Придержав калитку, я пропустил Мару и проскользнул следом.

Слева раздалось рычание. Я еще не успел убрать ключ, когда из темноты вышла крупная собака. Она остановилась поперек дорожки, опустив голову, и я увидел зубы. До нее было всего несколько шагов. Если сейчас залает, прятаться уже поздно.

Мара вышла вперед и уставилась на нее. Рычание стихло. Собака переступила передними лапами и села, не отводя