Читать интересную книгу "Наследник Тумана том 2 - Сергей Витальевич Карелин"

Рассказывайте, что с ней происходит. Андрей Иванович по телефону почти ничего не объяснил.

Я начал со звонка сестры. Рассказал, как она просила приехать и как быстро оборвалась связь. Потом объяснил, где ее держат. Хотел говорить спокойно, но, когда дошел до требований подписать отказ от наследства, сам услышал, как меняется голос.

— Она не может просто уйти, Семен Аркадьевич. Охрана ее не выпускает. Даже позвонить нормально не дают, а братья делают вид, что так и должно быть.

— Вы уверены, что она сама хочет покинуть дом? — спросил Лосев. — Простите за вопрос, но мне важно услышать это от вас.

— Она просила помощи. Именно помощи, потому что боится оставаться там.

Пономарев подтвердил мои слова:

— На бумаге никаких ограничений нет, поэтому Дмитрий может все отрицать. Но к ней не пропускают даже тех, кого она хочет видеть. Охрана выполняет его распоряжения, и обычным разговором мы ничего не добились.

Старик надолго замолчал. Я взял чашку, но пить не стал, дожидаясь ответа.

— Алена всегда была вежливой девочкой, — наконец сказал Лосев. — Зайдет на кухню и обязательно здоровается. Горничной спасибо скажет за убранную комнату, хотя другие дети даже не замечали, что там кто-то работал. Прасковья Матвеевна ее очень любила.

Он потер большим пальцем край блюдца.

— Я видел, как с вами обращались. Иногда вмешивался, но чаще молчал. Утешал себя тем, что управляющий не вправе воспитывать княжеских детей.

— Я не собираюсь предъявлять вам счет за прошлое.

— А я и не оправдываюсь, Михаил Александрович. Просто говорю, как было. Теперь думаю, что мог бы сделать больше.

— Сейчас еще можно помочь Алене, — мягко вмешался Пономарев. — Пока князь жив, Дмитрию приходится хоть с кем-то считаться. Потом ее положение может стать хуже.

Лосев посмотрел на него, затем снова на меня.

— Что именно вам нужно?

— Понять, как попасть во флигель и вывести сестру. Через главные ворота нас не пустят, а лезть вслепую я не хочу.

— Хоть это радует, — старик вздохнул и полез во внутренний карман. — Я кое-что приготовил после звонка Андрея Ивановича. Не обещаю, что все еще на своих местах, но план дома помню хорошо.

Он развернул лист, отодвинув тарелку. На бумаге был нарисован особняк с прилегающей территорией. Лосев придержал сгиб ладонью и показал на постройку в саду.

— Алена Александровна здесь, в малом флигеле. Я поговорил со знакомыми из прислуги. Прасковья Матвеевна сейчас еще помогает на кухне, так что знает, кому и куда носят еду.

— Вы сказали ей, зачем спрашиваете? — насторожился Пономарев.

— Заказал пирогов и поинтересовался, как у нее дела. Она сама стала жаловаться на охрану. Люди Дмитрия привередничают, требуют, чтобы им готовили отдельно. Так что о них удалось узнать довольно много.

Я придвинул кресло ближе к столу.

— Сколько человек во флигеле?

— У входа стоят двое. По саду иногда проходит патрульный. Сменяются каждые шесть часов, однако ночью следят не так внимательно.

— Через сад подойти получится?

Лосев повел пальцем от ограды к флигелю.

— Если минуете камеры у стены. На деревьях их раньше не было, но за новое оборудование не ручаюсь. Еще по ночам выпускают собак, с ними будет сложнее.

Мара подняла голову.

«Собаки мешают хозяину?»

«Могут помешать».

«Мара разберется с собаками».

«Только без шума, если дойдет до этого».

Рысь снова улеглась, явно считая вопрос решенным.

— Но я бы через сад не шел, — продолжил Лосев. — Есть хозяйственный коридор под землей. Раньше по нему носили белье из прачечной, чтобы с корзинами не ходить перед гостями. После ремонта перестали пользоваться.

Он указал на северную стену.

— Здесь калитка, рядом вход в прачечную. В свое время обнаружили, что камера этот угол не захватывает, собирались переставить. Потом отложили, так и осталось. Во всяком случае, когда я уходил.

— Калитка заперта?

— Да, но ключи у меня есть. От прачечной тоже.

— А дальше? — спросил я. — Из прачечной сразу в коридор?

— Нужно спуститься по лестнице. Внизу решетка, ее поставили, когда закрывали старые ходы. Запасной ключ висел в подсобке возле входа, на гвозде за дверью. Возможно, до сих пор там.

— Если его нет, решетку вскрыть получится?

— С инструментом получится. Только я не знаю, насколько тихо. И проход сначала осмотрите, там давно никто не убирал. В конце будет лестница к флигелю, — он провел пальцем по линии. — Выход рядом со служебной дверью.

Пономарев наклонился над листом.

— Про магическую защиту вы что-нибудь узнали?

— Она осталась, — ответил Лосев. — И вот с ней труднее. Старую сигнализацию ставили еще при вашем деде, Михаил Александрович. Флигели к ней подключены, поэтому просто взломать дверь нельзя.

— Кто получит сигнал?

— Дежурный маг и охрана. Если защита заметит проникновение, сад перекроют быстро. До выхода можете не добраться.

Я посмотрел на схему еще раз.

— А снять ее можно? Хотя бы на время, пока мы будем забирать Алену.

— Штатный маг умеет. Человека из рода она тоже может пропустить, если у него есть допуск.

Я поднял руку, и Лосев заметил перстень. Он наклонился ближе, разглядывая грифона.

— Это ваш? От князя?

— Да. Думаете, поможет?

— Должен. Защита сначала проверяет знак, потом кровь владельца. Только я не маг и обещать ничего не стану.

— То есть узнаю только у двери?

— Боюсь, что так. Если не пропустит, не пытайтесь применять силу. Поднимется тревога, и у вас останется несколько минут, прежде чем охрана поймет, откуда пришел сигнал.

Пономарев откинулся в кресле и потер переносицу.

— Слишком много неизвестного. Нужно хотя бы проверить калитку и убедиться, что проход не завален.

— Проверим, — согласился я. — Сегодня ночью.

Барон посмотрел на меня поверх очков.

— Я еще не закончил, Михаил. Проверить подходы и сразу полезть внутрь — разные вещи. Вы даже не знаете, сможете ли пройти защиту.

— А сколько нам остается ждать? Сколько времени есть у князя?

Пономарев замолчал. Лосев тоже отвел глаза, и этого оказалось достаточно.

— Вот и я не знаю, — продолжил я. — Если отец умрет завтра, Дмитрий может перевезти Алену в другое место. Тогда этот план нам уже не поможет.

— Может, — признал барон. — Но если вас поймают сегодня, ей тоже легче не станет.

— Поэтому и пойдем не