Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

не сожмут булки и не поскачут устранять, переделывать и приводить в порядок! И побежал, конечно, сжав булки и подобрав вожжи, вместе со всеми, и устранял, и переделывал, и приводил в порядок, даже ещё не совсем точно понимая, что именно он делает. Правильная мотивация – всему голова, вот что я вам доложу.

Потом досадно попался на развод с перечницей, чего никто от него не ожидал: курсанты в то время приходили подготовленные – это сейчас им, может быть, даже марципаны на ужин выдают, а тогда специи на столах были двух видов в любом военно-морском училище: «нубля» и «ойбля». «Нубля» – это с залипшими от влаги отверстиями, а «ойбля» – это те, которые радостно высыпали всё своё содержимое вместе с крышкой в тарелку. Вот обратите внимание на любого военного старше тридцати лет: он всегда в ресторане любой звёздности крышечку перечницы придерживает пальцами, когда перчит свою солянку. Потому что когда ты в молодости с постоянно кипящим желудочным соком остался голодным на день из-за своей нерасторопности, то помнишь это долго.

За столом Влада крышечку ему, конечно, открутили. Так, на всякий случай. И надо же, сработало!

– Ой, бля! – пискнул Влад.

– В чём дело? – заботливо уточнил командир.

– Да так, вырвалось. – Влад аккуратно достал крышечку и съел суп.

«Ты погляди, каков гусак!» – восхитились механики и немедленно разгрузили воду на правом борту. На левом трогать не стали: все знают, что о существовании левого борта минёры узнают только через полгода службы, не раньше, – камбуз на правом, каюта старпома там же, в центральный проход есть, а в сауну лейтенантов всё равно не пускают.

Влад побегал между умывальниками, душевыми и каютами и, переодевшись в военную форму, побежал куда-то прочь с корабля.

– Папе Джусу жаловаться убёг! – презрительно процедил штурман.

Но нет. Влад просто решил сбегать в посёлок за минералкой, пока обед. Подумаешь, что такое шестнадцать километров, когда пить хочется, а ты спортсмен и у тебя разряд по какой-то там гребле. Хотя минёры почти все с разрядами приходили, что, в общем, неудивительно: за пять лет изучения одной железной трубы с тремя клапанами не сойти с ума можно, только чем-то себя заняв. А чем может себя занять будущий минёр? Ну не изучением же трудов Ницше, правда ведь? Вот они все и приходили боксёрами, борцами, гребцами, пловцами, и даже один был КМС по шашкам (вот уж не знал, что по «чапаевкам» соревнования проводятся!). В водоплавающих войсках им в первую очередь прививали стойкое отвращение к спорту и всю их неуёмную энергию направляли в служебное русло. Не всё, правда, дотекало: значительная часть тратилась на гудёж, кутёж и гусарство.

Влад исправно терпел все положенные лейтенанту (к которым добавлялись ещё положенные минёру) издевательства и не обижался, когда на собрания его вызывали командой: «Офицерам и лейтенантам собраться в кают-компании». В бою чувствовал себя как рыба в воде: на швартовках он везде первый и везде успевает. Вот только бьёт кувалдой по швартовому, а вот уже ловит за ногу падающего матроса, при этом же ещё команды про рации репетуя. Или вот при постановке на бочки: на буксире только команду дают приготовиться к высадке на бочку, а он уже давно туда запрыгнул, закурил и на закат любуется.

В повседневной жизни Влад всегда ходил чисто выбритым, в свежих наглаженных рубашках, блестящих ботинках, ровно и аккуратно пришитых погонах, шевронах и со всеми положенными пуговицами на своих местах. Про брюки так и вовсе нечего говорить: видели бы вы те стрелки! У кого на строевом смотре есть белый платок, а не только что отрезанный от простыни кусок? У минёра.

И что было странным, вы понимаете: одно дело – аккуратный человек, а другое – человек, которого кто-то поддерживает в аккуратном состоянии. Сразу-то их не различишь, но вот если приглядеться…

– Влад, а что у тебя за мешки на ногах?

– Это брюки же, тащ командир!

– А почему они в таком неприглядном виде?

– Так я же дежурным по части позавчера стоял, а вчера на погрузку остался и вот…

– А погладить? У нас что, утюга в части нет?

– Есть, но я как бы это…

– Как бы что?

– Ну как бы… не умею… утюгом…

– А позапозавчера умел?

– Так это жена мне гладит!

И так, знаете, бусинка за бусинкой и вытянулась из него эта цепочка. Женился он на втором курсе, и с тех самых пор за него всё делала жена: стирала, гладила, пришивала, заставляла стричься и бриться, чистила обувь и штопала носки. До того вот хотела, чтоб муж её хорошо выглядел. А муж ну вот хоть и красавец, но абсолютно не приспособлен к уходу за собой. Но это только цепочка. Как оказалось позже, на ней ещё висел вот такенный кулон!

Джузеппе подопечным своим гордился вслух и постоянно ставил его в пример налево и направо. Уже недолго, знаете, оставалось до слухов о том, что Влад – его внебрачный сын и ошибка молодости, выросшая в минёра.

Через полгода службы Влада старшие на проверках штаба уже перестали спрашивать у флагманского минёра, что там в БЧ-3 и семнадцатом отсеке, потому как от пафоса и хвалебных речей начало подташнивать даже их. Там, по докладу флагманского минёра, всё было просто охуитительно, а если не было, то он прибегал на борт за пару дней до проверки, дробил сход торпедистам и доводил всё лично до состояния тошнотворной приятности. Торпедисты роптали, но терпели: дисциплинарный устав не позволяет иных реакций на действия старшего начальника.

Когда в очередной раз начальник штаба дивизии перешёл от БЧ-2 сразу к БЧ-4, Джузеппе не выдержал:

– Товарищ капитан первого ранга! Прошу разрешения доложить о состоянии дел в БЧ-3!

– … а я тебя на сладкое оставил. Ну ладно, докладывай, коли невмочь.

– В БЧ-3 результаты проверки отличные!

– Как это? На проверках штабом может быть две оценки: неудовлетворительно или удовлетворительно. Ну, впрочем, хорошо. Флагманский связист?

– Нет, подождите, это ещё не всё!

– Да?

– Да! Замечания прошлой проверки устранены полностью!

– Подождите, так у них на прошлой проверке не было замечаний.

– Да?

– Да.

– Ну, значит, ещё лучше всё стало! Темы подготовки отработаны полностью и сданы зачёты с оценкой не ниже «хорошо»! ЖБП[52] боевой части, вот, смотрите,