Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

головой, поплыл расчетным курсом, отчаянно молотя по Белому морю оставшимися свободными конечностями.

Была ли холодной вода? Да уж и не сомневайтесь даже.

– А вода холодная сейчас, Саша? – спросил комдив, буравя биноклем береговой рельеф.

– Ну, смотря для чего. Градусов пятнадцать. А что?

– А плывет к нам кто-то по морю. И в руке что-то держит.

– А это зам мой плывет, как пить дать.

– Отсюда не видно, с чего ты так уверен?

– А я бы поплыл, если бы отстал, значит, и он поплывет. Можем поспорить, если желаете.

– На коньяк опять?

– Не, коньяк вы мне прошлый ещё не отдали, давайте на что другое, а то совсем в долгах запутаетесь.

– Как это не отдал? А вчера?

– А на стол поставить и отдать – это две большие разницы, знаете ли. Ну так как, спорим, что это зам мой плывет?

– Да ну тебя, вдруг вы с ним заранее сговорились?

– Сговорились, чтоб он проплыл два километра в холодной воде за бутылку коньяка? Можно подумать, тащ контр-адмирал, что коньяк у вас лично Наполеон Бонапарт в бутылки разливал. Трехлитровые. Золотые. И то я не поплыл бы.

– Слушай, а правда он ведь! Точно он! Как думаешь, догонит?

– Тащ, может, я сейчас перепутаю «во-первых» и «во-вторых», но вы уж сами там расставьте в желаемом порядке. Во-первых, что значит «догонит», если он наперерез идёт, видно же, что курс рассчитал, и, во‑вторых, если мы его видим, то, блядь, откуда этот вопрос у вас вообще в голове взялся?

– Да сам не знаю. Узкость же, останавливаться тебе нельзя, курс менять нельзя, вот мне и интересно, как ты выкручиваться будешь.

– Выкручиваются девки у фокусников в ящиках, а я сейчас мало того, что зама подберу, так ещё и два учения на зачёт проведу!

И провёл, а как вы себе думали: сначала задорное и искрометное «Отражение нападения ПДСС» с условной стрельбой по заму из всех видов стрелкового оружия, метанием гранат и засасыванием его винтами, а потом уже не такое разухабистое «Человек за бортом». Причём, что самое удивительное, оба с оценкой «хорошо», что, конечно, классический парадокс.

Как ни старался зам, а одежду он всё равно намочил: плыл долго, да и гранаты со спасательными кругами потом порядочные брызги образовывали. Но это ничего – опытные командиры швартовых команд вышли спасать страдальца с запасными кальсонами, валенками и овчинным полушубком с белой звездой на спине. В таком виде (ещё и с сигаретой в зубах) он и пробрался на мостик.

– Товарищ командир! Прошу разрешения подняться на борт!

– Фу, сколько пафоса! – аж передёрнулся комдив. – Я вниз пошёл, разбирайтесь тут… сами.

– Хоть коньяка-то бутылку выиграли у него? – простучал зубами зам.

– Да с него и выиграешь, так хрен получишь. Тот ещё. Ты чего опоздал-то? Сильно кривая оказалась?

– Да не-е-е, вообще не кривая. Ой, а вы про что?

– Про линию партии, про что же ещё. Ты же её выпрямлять ходил?

– А. Ну да. Само собой. Ну так я пойду, оденусь хоть прилично да чаю попью.

– Иди-иди. У всех своя личная жизнь на корабле: чай пьют, костюмы переодевают, один я, как дуб учёный, живу на мостике этом, корни уже пустил.

– Да я сейчас вернусь, тащ командир, чаю даже вам принесу. С баранками.

– С маком хоть?

– И зефир.

– Ну ладно. Прощён, считай.

А Северодвинск уже растаял в мареве, и буксиры, бибикнув на прощание, развернулись и, махая промазученными флагами, торопились назад: может, у них там дела или просто на рыбалку, нам этого уже точно не узнать.

Кто в этой истории дерзкий, возможно, спросите вы, и в чём это более всего проявляется? А все – ну я же именно для этого так подробно всё и расписывал. Особенно буксиры.

Пластилиновая пуля

Пластилин всем хорош: мягкий, пластичный, красивый и податливый, когда тёплый. Но у пластилина есть и существенные недостатки: он мягкий, пластичный и податливый, лишь когда тёплый – чёртов дуализм, и здесь не может оставить в покое бедных людишек! Несмотря на всю эту запутанность, пластилин необычайно полезен для боевых кораблей: им же можно опечатывать.

Опечатываются двери, опечатываются сейфы, опечатываются приборы, опечатываются отдельные кассеты в стойках оборудования, опечатываются папки, опечатываются чемоданы, опечатываются ключи и опечатываются печати: всё, на чём можно оставить малейшую плюшку этого вещества, подлежит опечатыванию. По здравому рассуждению, следует признать, что, вероятнее всего, так и принимается решение о необходимости опечатывания чего-либо на корабле: можно налепить пластилин – значит, опечатыванию подлежит; нельзя – ну ладно, не такое уж оно и секретное.

Для чего точно не подходит пластилин, так это для изготовления из него пуль. Вот, значит, про один случай из жизни воспитателей на флоте я вам сегодня и расскажу.

Один выход в море оказался у нас настолько обыденным и скучным, что заскучал даже зам. И это, на секундочку, человек, который с лёгкостью способен был вертеть, на сами понимаете чём, скуку в течение трёхмесячной автономки! И настолько он маялся, что, не поверите, решил даже поработать свою непосредственную работу. Сначала, конечно, с сожалением вспомнил, что теперь он не замполит, а воспитатель и хоть по-прежнему является заместителем командира, но, как раньше, уже не устроишь проверку конспектов по марксизму и ленинизму и не побубнишь на партсобрании об итогах двадцать второго съезда партии по вырезке из газеты «Правда». А ведь надо что-то придумывать для воспитания личного состава… А воспитание это вам не просто так, если вы не знали.

Повертев в руках все имеющиеся на тот момент первоисточники по организации воспитательного процесса (Макаренко «Педагогическая поэма», Спок «Книга для родителей» и Дзержинский «Избранные произведения в двух томах»), он понял, что для текущего положения дел вещи эти малопригодны. Матросы всё равно признают только один рычаг воспитания – отсрочка дембеля, а с мичманами и офицерами так и вовсе запутаешься: угрожать им нечем и к каждому нужно искать индивидуальный подход, а это требует такого приложения сил и времени, что намного проще и приятнее выглядит перспектива свихнуться от скуки.

Но! Замполиты не таковы, чтоб сдаваться перед первым попавшимся препятствием. Правда, в большинстве своём и не таковы, чтобы искать способы его преодолеть, но вот обходной путь найти – это да, это вполне себе.

Зам думал во время ужина,