Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

я не знаю, такие задачи вы ставите, право слово… Я и не готовился. «Вообще Дерзкий»?

– …

– А можно чаю у вас тут заказать? Я, понимаете, волнуюсь прямо! Это же корабль, а не ребёнок, его как попало не назовёшь! Тут думать надо!

Пьёт чай, раздувая щёки. Смотрит на башни Кремля и шевелит губами. Просит разрешения позвонить. Звонит и орёт на кого-то шёпотом, склонившись под стол, в итоге надевает фуражку, оправляет тужурку, густо звякая орденами, и, прокашлявшись, докладывает:

– «Невыносимо Дерзкий»! Вот, товарищ Верховный, самое подходящее название для этого чуда инженерной мысли, отлитой в металле и сплавах!

Верховный барабанит ногтями по лакированному столу из византийского тика.

– Послушайте, ну, право слово, ну, столько вот названий красивых: «Князь Владимир», «Владимир Красно Солнышко», «Владимир Мономах», «Святой Владимир». В конце концов, я не знаю, «Владимирский Централ»… А, нет, простите, это ко мне министр культуры заходил сейчас. «Иван Грозный» какой-нибудь… Ну что вы всё вот с этими названиями… расстраиваете меня прямо!

– Ну понимаете, нам же плавать на этом потом… не хочется. Нам же ходить положено, выполнять, так сказать, задачи в бассейнах и всё вот это вот. Как там у классика, помните: «Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт!»

– Конечно, помню, изучал классиков, да.

– Ну вот. А кроме того, у нас же договор – вы строите, а мы называем и нагибаем, так что вот. «Невыносимо Дерзкий». Так и запишите.

Нет, ну были бы и другие названия в оставшихся двадцати процентах: «Смелый», «Отважный», «Забияка» и «Баловень Судьбы», а ещё непременно бороздил бы просторы крейсер «Пиздецъ» (именно с «ер» на конце, потому что без этой буквы он был бы неполным), как минимум один, если бы морякам дали право называть корабли так, как они сами этого пожелают. Но так как права такого морякам никто не даёт, видимо, несколько опасаясь за лицо государства в разрезе международной политики, то что им, бедным, остаётся делать с этим своим любимым словом?

В Северодвинске ранняя осень, и красота от этого факта невыносимая. Ноздри сами собой сосут воздух из жёлтых листьев и посылают в мозг разрозненные сигналы к немедленному бегству на свободу из железной бочки, пришвартованной у плавкрана. Но – нельзя. Категорически запрещён сход на берег с борта подводной лодки – завтра прямо по утреннему холодку выход, а командир знает всех как облупленных, и при всей степени доверия тем не менее, ну нас всех в жопу – потерпим, не такая уж и необходимость для военного организма эта самая свобода.

Ну да, так и есть. Жаль только первые десять минут, а потом суета и повседневная круговерть всё равно затягивают с головой. Но не всех, не всех.

– Степан Алексеевич? – командир изумлённо обращается к заму.

А зам так неуместен в центральном в наглаженной форме, белой рубашке и при галстуке среди чертей в РБ и ватниках, что вот прямо притягивает к себе любопытные взгляды.

– Александр Сергеевич!

– Что «Александр Сергеевич»?

– А что «Степан Алексеевич»? Я думал, вы так поздоровались со мной, тащ командир!

– Да здоровались уж сегодня. Что за торжественный вид, смею ли спросить? Никак, партсобрание сейчас объявлять будете?

– Никак нет, тащ командир, я же с фуражкой, а кто же на партсобрания с фуражкой ходит? На берег пойду, надо зайти тут к знакомым ребятам поклоны от коллег передать и по делу.

– По делу? Проверять прямоту линии партии будете, никак? По спецзаданию Центра?

– И выпрямлять в случае необходимости!

– Степан Алексеевич, только из уважения к вашим личным заслугам готов сделать такое исключения в своём распоряжении о запрете покидать корабль! Но попрошу запомнить – завтра утром выход. И простите за банальность, но вынужден попросить не опаздывать.

– Ну о чём вы, Александр Сергеевич! Я и опаздывать – это разные стороны объективной реальности!

– Я с самого ранья! Как штык! – это уже зам кричит с перископной площадки. – Не сомневайтесь даже!

– Да пофиг, – бормочет командир, – уж без этого-то штыка я в бою точно обойдусь.

– О, – с мостика, потирая руки, спускается Антоныч, – дробь на сход отменили?

– С чего бы это? И кто это? И почему я не в курсе? – так и сыплет вопросами командир.

– Ну зам вон ускакал в кровавый закат, да так торопился, что фуражку два раза уронил!

– А, не. Он по заданию партии. Выпрямлять пошёл.

– Кого выпрямлять?

– Курс.

– Чей?

– Партии, чей же ещё.

– А он тут… того… искривился?

– Ну есть такие подозрения, вот партия и послала боевого красного комиссара.

– Всё ясно. Ну ладно, зато кто-то сегодня две котлеты за ужином съест! «Голова повязана, кровь на ру-у-укаве-е-е-е…»

И вахта потекла дальше, привычно поглотив заунывную песню Антоныча, котлеты, Северодвинск и линию партии – монотонность и не то ещё способна поглотить.

Безусловно, матёрый читатель к этому моменту уже раскусил основную интригу произведения – зам на корабль опоздал, а иначе о чём бы был этот рассказ? То ли линия партии была искривлена сильнее, чем предполагалось, то ли ещё какие неотложные дела материализовались из непростой общественно-политической обстановки в городе Северодвинске, но – опоздал.

Получив утром добро от дежурного по базе на выход, командир сыграл тревогу для приготовления к бою и походу, потом «По местам стоять, со швартовых сниматься» и начал проведение необходимых мероприятий, среди которых в обязательном порядке и подсчёт личного состава на борту.

Подсчёт личного состава на борту производится на подводных лодках следующим образом:

– старшины команд считают количество людей в командах, докладывают командиру группы;

– командир группы суммирует число людей в командах, прибавляет инженеров групп, себя и докладывает командиру дивизиона;

– командир дивизиона суммирует группы, прибавляет себя и докладывает командиру боевой части;

– командир боевой части суммирует дивизионы, прибавляет к ним прикомандированных из числа гражданских, себя (и «младшего» замполита, если он командир БЧ-5 на 941-м проекте) и докладывает старшему помощнику;

– старший помощник суммирует все доклады и сверяет показания командиров боевых частей со штатно-численным списком вышедших в море. Если совпадает – докладывает командиру, что все на борту, если нет – даёт команду пересчитывать заново, и так до тех пор, пока численность не сойдётся или не выяснят, кто отсутствует и по какой причине.

Успели уже задремать? А я вот не зря так подробно