Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

с другом раскланялись, поинтересовались, всё ли в порядке в семьях и на службе, и перешли к проверке.

– Что будете проверять? – вежливо поинтересовался командир.

– Оружие! – бодро доложили офицеры.

– Оружие? Какое оружие? Торпед у меня нет на борту, с ракет головы сняты…

– Стрелковое оружие. Мы прибыли с целью проверить содержание стрелкового оружия на кораблях.

Комдив с недоумением посмотрел на командира, командир с недоумением посмотрел на старпома, старпом с недоумением посмотрел на помощника, помощник охуевшими глазами посмотрел на меня.

Эх, ребята, да что вы знаете о Звёздном Часе? Вы когда-нибудь чувствовали себя крутым, как Клинт Иствуд, ловким, как Джеки Чан, и уверенным, как Арнольд Шварценнегер? Я надел пилотку так, чтоб кокарда была аккурат промеж бровей, расправил повязку, чтоб всем сразу стало понятно, кто тут сейчас будет звездить, и покрутил на пальце ключи от пирамид с оружием (хотел, конечно, пистолет покрутить, но побоялся, что могут неправильно оценить ширину этого жеста):

– Я готов!

Офицеры поразбирали автоматы и пару пистолетов, посветили фонариками вглубь пирамид, понюхали смазку и сказали:

– Хорошо! Очень хорошо! Вот вчера в другой дивизии проверяли лодку – там намного всё хуже. А у вас вот прямо хорошо!

– Тогда в салон? – предложил командир.

Офицеры жалобно посмотрели друг на друга, горестно вздохнули и кивнули.

– Слушай, Серёга, – комдив даже завис на секунду, что для него было крайне нехарактерно, – первый раз на моей памяти из Москвы приезжают люди, чтоб посмотреть на наши два автомата и три пистолета! В чём подвох-то? Проверять больше нечего?

– Да какая, в жопу, разница? Главное же, что всё хорошо!

– На удивление. Как так вышло-то? Как ты додумался автоматы в порядок привести?

– А они у нас всегда…

– Ой, всё! Не пизди мне больше одного раза за сутки! По-хорошему прошу! – и комдив убежал в салон.

– Эдуард, – старпом переключился на меня, – как так вышло-то?

– Не знаю, Сей Саныч! Как-то неудобно стало – все работают, а я на обочине опять груши околачиваю!

– А, так вот где у тебя кнопка. Ладно, потом с тобой разберусь.

Не наказал даже, добрейшей души человек потому что! А корабль сиял некоторое время, как кремлёвская ёлка, что делало его даже несколько неуютным и неродным – от нас до Кремля как до большого Магелланова Облака было. Не, вру, ещё дальше, пожалуй. Как до малого.

Плацебо

А вы как переносите те моменты, когда вам нечем заниматься? Не те моменты, когда вы, оставив свои дела в состоянии «аль денте», прокрастинируете, втыкая в интернет, а когда вот реально нечем себя занять? Маетесь небось? А если вам нечем заняться день, два, десять, сорок, пятьдесят, восемьдесят?

Вот и подводники маются, хотя вроде бы всё время чем-то заняты в своих автономных плаваниях. Но тут, понимаете, какая штука получается – как со звуком. Определённый уровень стабильного шума ваш мозг устаёт обрабатывать и проводит возле него черту, подписывает её словом «тишина», и – вуаля! Шум есть, а вы его не слышите. Так и с монотонными занятиями, которые повторяются изо дня в день и из месяца в месяц, видимо. Мозг в конце концов подводит черту, пишет «бездельничаю», и – вуаля! Начинается маета и придумывание всяческих развлечений из подручного реквизита.

Проводят, например, дни специалиста – это такой военно-морской КВН без Верника в жюри. Каждая боевая часть придумывает что-нибудь смешное, типа частушек на злободневные темы, сценок художественной самодеятельности или видеомонтажа и развлекает этим остальные боевые части, собранные с недовольными рожами старшим на борту в кают-компании. Потом подводят итоги и тем, кто выиграл, выдают приз – пирог пекут яблочный и хлопают в ладоши. Мы как-то выиграли такой пирог своей боевой частью, но я его так и не попробовал – что там того пирога: метр на полметра на семьдесят человек? Отдали матросам.

Или эстафеты боевых смен. Вот посмотрел бы я в глаза тому, кто это выдумал, – наверняка ведь замполит какой. Суть этих соревнований заключается в том, что на каждой из трёх боевых смен по кораблю ходит комиссия с секундомером и командует в первом отсеке открыть вручную клапан осушения отсека, во втором – клапан вентиляции ЦГБ (вручную, естественно) и так далее до девятнадцатого. Потом сравнивают результаты по таблице и какую-то смену объявляют лучшей, что никаких преимуществ ей не даёт. В принципе, вообще нормально и по жизни в нашей стране – объявили тебя лучшим, так хули тебе ещё надо, правильно? И после каждого вот этого прохода командир дивизиона живучести проползает все девятнадцать отсеков и проверяет, а привели ли всю матчасть в исходное и не задели ли туловищами какие-нибудь соседние клапана и манипуляторы. Потому что, бляди такие, постоянно это делают, а так-то лодка в море и вместо залихватского всплытия с дифферентом на нос и креном, стремящимся к нулю, вполне себе можно всплыть, как каракатица раком, что является форменным позором для моряка-подводника и поводом впасть в уныние не менее чем на шесть минут! Ещё, конечно, шаталась по флоту традиция лепить пельмени. От гремучей смеси злости из-за недосыпа и желания подъебнуть товарища почти не требовалось для пельменей фарша – хватало пуговиц, гаек, болтиков, лампочек и какой-то непонятной хрени, которую турбинисты из своих турбин выколупывали. Ох и бульончик получался! Но так как это занятие самое бессмысленное и неоправданное, то у нас от этой традиции быстро отказались, а то чуть не бунт назревал, страшно сказать, из-за лепки пельменей.

За первых два месяца все эти мероприятия проходят и прекращаются, что от истерик КДЖ, что от назревающих бунтов, что просто исчерпав себя, и наступает последний – третий месяц.

К третьему месяцу организм уже привыкает почти ко всему с точки зрения физиологии – и к опреснённой воде, и к постоянному шуму, и к чёрт пойми какой кормёжке, и к зацикленному на вахты режиму дня, и к режиму питания (завтрак в три часа утра или вечерний чай в полпятого, опять же, утра), и к недостатку женского внимания, и к недостатку кислорода в воздухе. Вот, казалось бы, можно и начинать жить, как люди, но нет – на первый план, гордо выпятив свою плоскую грудь, выходит госпожа Скука.

И сигареты. Почти у всех кончаются сигареты. Вы курили когда-нибудь фотобумагу, заварку или вату, вымоченную в чае? Вот и я не курил, да.