Читать интересную книгу "Акулы из стали. 5 в 1 - Эдуард Анатольевич Овечкин"

Так!» – снова показываю.

«А объяснить можешь?»

«Это нельзя объяснить, друг! Можно только показать! Хочешь, ещё раз покажу?»

Добежали до амбулатории вместе – прослыть минёром никому не хотелось. Доктора как раз пытались расписать пулю с пресными лицами – расписывать пулю на одних и тех же людей три месяца подряд удовольствие сомнительного рода, так как повадки уже изучены, блеф невозможен, а так, просто перекладывание карт.

– О! Механоиды! – обрадовались доктора. – Болит что?

– Пока нет, – сурово сказал суровый Борисыч. – Андрей, это что? – И показал бело-зелёную капсулу.

– Таблетка. И коню понятно.

– От чего она?

– А чья она?

– Моя.

– Значит, от запора.

– А эта? – показал Вова точно такую же таблетку.

– А эта чья?

– А эта – моя.

– Значит, эта – от бессонницы. Что вы такие взволнованные-то, не понимаю? Автономку на месяц продлили?

– Хуже, Андрей! Намного хуже! Нас наёбывают!

– Это кто?

– Это ты!

– Это как?

– В них сахарная пудра!

– И что?

– В смысле «и что»?

– Наебал-то я вас как? У тебя запор прошёл? Прошёл. Ты спишь? Спишь. Так в чём наёбка-то?

– Дык ты нас сахаром лечишь!

– И что? Вы мусульмане, может? Вам сахар нельзя в этом месяце употреблять?

– Не, ну, Андрюха…

– Ну что Андрюха? Я вот когда к вам в сауну иду мыться, я у вас спрашиваю, откуда там берётся тепло и вода морская в бассейне? Нет? Так какого хуя вы в мою матчасть лезете? Что за детское любопытство, я вас спрашиваю, и нарушение корабельных инструкций?

– Клизмы приготовить? – встрял фельдшер Володя.

– Дык это… – замялись Борисыч с Вовой, – а как оно так-то выходит?

– Научный метод такой. Плацебо называется. Глянь, Саня, прибежали тут дартаньяны меня педерастом называть, ну ты видал, а? Меня, блядь, врача! Психиатра, терапевта, стоматолога и невропатолога эти мазуты кормовые учить будут, как мне их лечить! Час штрафного преферанса за недоверие к доктору!

– Ну ладно… ты это… не кипятись, раздавай тогда, что ли.

– И по банке компота!

– Ладно.

– С каждого!

– Да поняли.

– Каждому! – добавил Саша.

Ну, несли потом им компот, конечно, за недоверие расплачивались. Кто ж с докторами на подводной лодке ругаться станет? Как вообще этим вот всем можно заниматься, спрашивают меня некоторые люди. Да заниматься вообще чем угодно можно, в принципе. Желательно при этом любить то, чем занимаешься, тогда всё происходит легко, естественно и доставляет удовольствие. Можно, конечно, и не любя заниматься чем-то, но один вопрос останется нерешённым при этом – зачем? Ну вот в чём тогда смысл жизни? Работать, работать, работать, ныть, как тебя заебала эта работа, опять работать, потом снова работать, потом вспоминать про эту работу, притворяясь саркастичным циником, а на самом деле чувствуя пустоту в некоторых уголках своей души и удивляясь, когда соберешься умирать: «Погодите, ребята, а жить-то когда?» А некогда жить-то: в этом и есть самое неразрешимое противоречие существования. Так зачем тогда заниматься тем, что не любишь? На вторую серию надеясь? Ну-ну, ну-ну…

Здоровый образ жизни

Этот рассказ наполнен грубым мужским сексизмом по самую горловину, и читать его следует с соблюдением определённых мер предосторожности – во избежание расплёскивания оного на колени.

Константин Вениаминович явился на утреннее построение без переднего зуба. Ну, явился и явился – кому его зубы-то нужны на подводной лодке? Меньше зубов – меньше съест, через что окружающим только сплошная польза, удовольствие и никаких потерь в плане реализации боевой подготовки.

Но, как назло, на корабле проходил месячник борьбы за здоровый образ жизни, придуманный замполитом, чтоб показать свою неординарность и нестандартное мышление в разрезе воспитания личного состава. Как и любое другое мероприятие по воспитательной работе, месячник здорового образа жизни старательно игнорировался личным составом с упорством, приложение которого к проблемам освоения космоса давно бы уже решило проблему заселения Марса. Комплекс мероприятий, как гордо называл их зам, был разработан им же и включал в себя ежеутреннюю и ежевечернюю зарядку у матросов срочной службы (которая тут же похерилась, потому что сам зам был «ужасно занят», помощнику «делать, что ли, больше нехер?», командирам боевых частей «за это не плотют», а дежурному по кораблю, на которого в итоге всё это свалили, недосуг и так), отсутствие малейших перегаров на утренних построениях, целостность частей тел подводников, их опрятный внешний вид (что и так положено по уставу) и строгий запрет на курение на ходовом мостике (на котором и так курить запрещено). Месячник уже подходил к концу и никаких ярких событий на своей тушке не принёс, что ещё больше подчёркивало его бесполезность. А тут стоит на построении целый капитан-лейтенант и без переднего зуба щерится на яркое солнце! Вот в какие это ворота лезет?

– Константин, а где ваш зуб? – спросил старпом после того, как зам что-то долго шептал ему в ухо.

– Нету, Сей Саныч!

– Ну слава те оспаде, а то я уж думал, что привиделось. А где он?

– Хулиганы в подъезде выбили!

– Хулиганы?

– Ага.

– Тебе?

– Так точно!

– А где ты взял хулиганов в нашем селе? С собой из отпуска в чемодане привёз?

– Скорее в контейнере, – буркнул зам. – На такого лося чемоданные не полезли бы!

Кастет, а так в миру называли Константина Вениаминовича, действительно был похож на лося, только был прямоходящим (до одного и трёх десятых литра, во всяком случае) и не носил рогов, так как давно уже развёлся. Жил он с видеомагнитофоном и музыкальным центром в собственной однушке, чрезвычайно ценил свою свободу, и единственной его слабостью была слабость к слабому полу.

– Сей Саныч, можно вот честный вопрос вам задам? – поинтересовался Кастет.

– Свистит, да, Сей Саныч? – поинтересовался зам.

– Подсвистывает, да, ну задавай, отчаянная душонка!

– А чего вот вы до меня доебались с этим зубом? Вот вам больше доебаться не к кому?

– А у меня в плане сегодня до тебя доебаться.

Старпом помусолил страницы своего блокнота и показал Кастету:

– Вот, видишь, так и написано: «Проснуться. Почистить зубы. Позавтракать. На утреннем построении доебаться до Константина Вениаминовича».

Старпом, вот прямо сейчас, знатно пользовался невозможностью нормального человека прочитать его почерк. Его почерк мог читать только он