Шрифт:
Интервал:
Закладка:
« Еще покрытыми кровью любимого мной человека руками, чудовище грязнил меня своими ласками. Увидав, что я раскрыла глаза он соскочил с постели и, размахивая кинжалом, которым он убил своего соперника —
« – Через год, день в день, сказал он, – эту будет твоя очередь, Изабо, если ты не согласишься безраздельно принадлежать мне. Ты обещала быть моей женой, – ты ею через год будешь, – это последний срок… который я даю тебе для отказа от твоего по-стыдного ремесла, – или умрешь. До свиданья.
« Он скрылся. Между тем нашли тело графа. Одно обстоятельство, о котором я узнала позже, помешало подозревать убий-цу. Посвящая себя, по-видимому вполне любви ко мне, прекрасный швед находил средство ухаживать за одной замужней креол-кой, имевшей кроме того любовника. Убийство приписали одно-му из этих заинтересованных лиц, и так как одно из них имело право на это, то делу не дали хода.
« Платон мог остаться в Сен-Дени, не боясь преследования.
«Я давно уже желала увидать Францию.
« Доверив наблюдение за моим поместьем одному колонисту, на которого я могла рассчитывать, я отправилась, не говоря никому ни слова на корабль в Марсель. Рассказ мой кончен, гра-финя. Теперь вам известна, как может быть никому на свете, история индеанки Изабо.
* * *Изабо замолчала;
– Итак, – сказала Дюбарри после некоторого молчания, – вы оставили Бурбон из страха Платона?
– Да. Также и из желания увидать Париж.
– Но вы не намерены остаться во Франции.
– Нет.
– А куда вы намерены отправиться, оставив Париж?
– Я еще не знаю; быть может я посещу Швейцарию, Италию, Англию…
– Потом вы вернетесь назад?
– Конечно.
– Ну, а как же ваш Платон?..
Изабо улыбнулась.
– О! возразила она, – о нем я не беспокоюсь.
– Ну, хотите знать мое убеждение, моя милая; я уверена, что вы будете очарованы, встретив вашего первого любовника; вы сами говорили, что этот дикий в любви не человек, а бог.
– Нет, графиня, клянусь вам, что с меня довольно этого бо-га! Это до такой степени верно, что первой моей заботой по при-езде в Бурбон будет обратиться к властям с просьбой о защите.
Дюбарри покачала головой,
– Поспорим, возразила она, – что если власти запретят ему приближаться к вам, вы сами облегчите ему это приближение. Первых любовников, моя милая, не перестают любить, если только их любили, и если они еще стоят любви. Я не говорю это-го о своем, я никогда не хотела снова видеть его, и на это была причина.
– Он не стоил любви?
– Фи! маленький худенький мальчик, вздумавший обратиться в толстяка!.. Мне было грустно думать, что эта бочка учила меня любовной азбуке!..
Во время этого разговора горничная Дюбарри, Элиза, явилась на пороге комнаты.
– Что такое? спросила графиня.
– Виконт де Крюзей просит позволения представиться ва-шему сиятельству. Я объяснила ему, что вы не одни, и он сделал такую печальную мину…
– Что ты пожалела о нем. На самом деле, приехать из Па-рижа в Лувесьен и найти двери запертыми – это неутешительно!.. Но, милая Изабо, вы ведь любите блондинов.
– Я их любила в Бурбоне, потому что их там нет, а в Пари-же…
– Их столько же, как и брюнетов, и вы о них и не заботитесь… Все равно, моя милая; вы должны узнать виконта де Крюзей. Тридцать лет; сто тысяч ливров годового дохода; прелестная голова, – по крайней мере на мой взгляд, – ум огненный как у Вольтера, и храбр как мой Косее де Бриссак, и притом оригинал… Вы увидите, что он вам понравится. Проси виконта, Элиза.
Генрих де Крюзей на самом деле был прелестный мужчина. Изабо тотчас же согласилась с этим мнением,
– Не правда ли, виконт, вы меня уже проклинаете? сказала Дюбарри – Я могла запоздать вашим приемом
– Я не проклинаю вас, графиня, но истинно огорчился, будучи лишен чести проститься с вами.
– Проститься? Разве вы уезжаете из Парижа? Куда?
– Я еще сам не знаю, и вероятно оставлю на произвол судьбы назначить местность, куда я должен буду отправиться.
– Вы будете играть в чет и нечет, чтобы узнать куда ехать: в Германию или Испанию?
– Может быть.
– А почему вы оставляете Париж?
– Потому что он мне надоел. Во Французской комедии все одни и те же актеры, в опере все те же танцовщицы, в газетах те же статьи, те же академики в Академии и те же глупости, произносимые теми же лицами.
– Вы отправляетесь искать новостей?
– Если они еще где-нибудь есть.
– Всегда найдется чему поучиться на свете, мой милый виконт, и доказательством может быть только что рассказанная мне вот ею ее собственная история…
Генрих Крюзей холодно поклонился.
– Вы знаете Изабо? спросила Дюбарри.
– Полагаю, я имел честь видеть ее в театре, ответил виконт.
– Полагаю – не очень лестно для меня, заметала Изабо.
– Я никогда ни кому не льщу, возразил виконт.
– Это позволяет ему быть откровенными смеясь, произнесла графиня, и наклонившись к Изабо, она добавила вполголоса: – Право, моя прелестная, – блондины чувствуют естественную склонность противоречить вам.
– Дело цвета! тем же тоном ответила мулатка.
– К счастью вы не думаете о победе…
– О нет!..
– Однако это досадно! Я думала, что вы сойдетесь.
Во время этого a-parte Генрих Крюзей встал, чтобы удалиться.
Но в то мгновение когда Дюбарри обернулась к нему, чтобы упрекнуть его за слишком скорый уход, дверь маленькой залы отворилась и Элиза доложила;
– Шевалье Сен Жорж!
Шевалье Сен Жорж был лицом замечательным. Незаконно-рожденный сын одной свободной мулатки и богатого колониста де Пременвилля, он был привезен отцом в Париж, где поступил в мушкетеры, а когда этот полк был уничтожен, сделался конюшим m-lle де Монтесгон, любовницы герцога Орлеанского и капитаном гвардии этого принца. Ловкий во всех упражнениях оружием, отличный скрипач и кроме того обладавший другими драгоценными качествами, он был очень любим женщинами, не смотря на свою дурноту.
Изабо не могла удержаться от движения, услыхав имя Сен Жоржа. Накануне она встретилась с ним в оперном фойе, и заметила взгляд глубокого презрения, который бросил на нее ее соотечественник. Графиня не заметила впечатления, произведенного на прекрасную индеанку этим именем: в старинной любовнице Людовика XV оставались черты прежней гризетки; встреча под ее кровлей этих цветных людей даже забавляла ее.
– Останьтесь, останьтесь на минуту, виконт, сказала она до Крюзею.
И она протянула руку Сен Жоржу.
Шевалье поцеловал руку Дюбарри, поклонился де Крюзею, и прямо смотря на вставшую при его приходе Изабо, не кивнул даже ей головой.
Краска гнева покрыла щеки индеянки.
Наступило тяжелое молчание. Невежливость шевалье относительно Изабо была так ясна, что не могла остаться незамеченной. Дюбарри закусила губы; виконт нахмурил брови. Изабо заговорила первая.
– С вашего позволения, графиня, произнесла она дрожащим голосом, – я удалюсь.
– К чему! с живостью вскричала Дюбарри. – Зачем вам уходить. Я так, рада, видя вас у себя, что вовсе не желаю, чтобы вы уходили так скоро.
Графиня последнюю фразу произнесла с особенным ударением, и Изабо была настолько благоразумна, что удовлетворилась этими словами, вознаграждавшими ее за оскорбление, в ко-тором графиня ничуть не была виновата. Но ей показалось, что насмешливая улыбка пробежала по губам Сен Жоржа.
– Я не уйду, потому что вы, графиня, удостаиваете так любезно приглашать меня ответила она… но…
– Я понимаю вас и беру на себя удовлетворить ваше желание: в ожидании пока некоторые личности, которых посещение избранного общества не научило общественным приличиям, за-хотят научиться им, – вы отправитесь со мною подольше прогуляться по саду.
Эти слова были произнесены Генрихом де Крюзей и эффект, произведенный ими был силен и неожидан.
Изабо с радостным криком бросилась к своему неожидан-ному защитнику и взяла его за руку.
Сен Жорж побледнел и встал со своего места.
– Виконт де Крюзей, сказал он, – я не получаю, а даю уроки!..
– Право? насмешливо возразил молодой дворянин. – А какого рода уроки даете вы? Без любезностей; потому что вы в них не понимаете ни капли. На скрипке?.. Это возможно. Гово-рят, вы играете недурно.
– Я еще лучше играю на другом инструменте.
– Правда, я и забыл, что вы исполняете разные должности. Вы в одно и тоже время и профессор музыки и учитель фехтованья. Ну хорошо, г-н фехтмейстер, завтра утром я сделаю вам честь встретиться с вами. Теперь довольно! Я еще раз говорю вам, – потому что вы не знаете, – подобного рода разговор скучен в присутствии дам. До свиданья, графиня; с вашего позволения, мы прогуляемся по террасе.
Они были в великолепной аллее тополей, ведущей из дворца к маленькому павильону, в котором Дюбарри некогда принимала короля.
– Виконт! прошептала Изабо, сердце которой билось от благодарности, – позвольте мне поблагодарить вас…
– Благодарить?.. возразил виконт, – за что? Всякий другой на моем месте сделал бы то же самое. Возможно ли, спрашиваю я вас, не наказать этого глупца с обезьяньей рожей, рожденного скорей затем, чтобы стоять на запятках кареты, а не сидеть в ней!..
- Сексуальная культура в России - Игорь Семёнович Кон - Культурология / Прочая научная литература / Эротика, Секс
- Право на выбор - н Максим Больцма - Эротика, Секс
- 188 дней и ночей - Януш Вишневский - Эротика, Секс