Читать интересную книгу "Время длинных клыков - Валерий Камнев"

Много зим наше племя спокойно жило рядом с Людьми-Быками. Нам не нужно было оглядываться, ожидая внезапного нападения. А эти Люди-Птицы всё равно, что Каменный Старик, бродящий неподалёку от шатра. Я думаю, с ними нельзя договориться.

— Почему?

— Люди-Птицы не сочтут нас равными себе. А с не равными не договариваются.

— Думаешь, они такие гордые?

— Да. Ты же слышал, что они вырезали всех мальчиков. Я думаю, это сделали потому, что сочли их кровь недостойной. Не захотели воспитывать трусов. Как-то так.

— Может быть. Себя они называют смелыми.

— Маленькая Бабочка не очень хорошо знает их язык. Может быть, это означает Настоящие Люди.

— Это как?

— Только они — люди. Другие нет.

— А кто же тогда?

— Кто-то недостойный называться человеком.

— Тогда Люди-Птицы глупы.

— Нет. Они просто очень уверены в себе. Скажи, Твёрдая Рука, что в рассказах о них тебе показалось необычным?

— То, что они убивают женщин и детей.

— А ещё?

— Мажут тела краской и носят перья. Но мы с тобой видели перья на голове только у одного. А краски на телах я не разглядел.

— Её и не было. Или почти не было. Я думаю, они наряжаются только тогда, когда идут сражаться с другими охотниками. А это значит, что у них принято сражаться.

— Мы тоже убиваем чужих охотников.

— Если они заходят на нашу землю.

— Иногда и на чужой земле.

— Но это делают несколько мужчин, а не всё племя.

— Думаешь, они уже вырезали чужие стоянки?

— Может и нет. Может, их отцы вырезали. Но они гордятся этим. Мы ничего не знаем о Людях-Птицах. Откуда они пришли и почему. Эти две дуры, — киваю на женщин, — тоже ничего не знают. А та Женщина-Птица, что попала в наши руки у Пляшущей реки, не успела научиться понятно говорить.

— Мы ещё украдём женщин и научим их нашему языку.

— Если у нас будет время.

— Думаешь, Люди-Птицы придут отомстить?

— Не знаю. Трудно понять, как именно они поступят.

— Пляшущая река далеко, — хмурится почти-брат. — До неё рука переходов, если без женщин. Мы можем не успеть переплыть её, когда Люди-Птицы отправятся в погоню.

— Будем спешить. У нас нет другого пути.

* * *

От холма Спящей Лисицы мы шли только по ночам, опасаясь встретиться с охотниками Людей-Птиц. Если Маленькая Бабочка не ошиблась, то Четыре Холма уже совсем рядом, и мы выйдем к ним ещё до рассвета.

На третью ночь мы уже продвигались почти так же быстро, как днём, привыкнув к неверному лунному свету и пасущимся в зарослях оленям. Звери, почуяв нас, то и дело бросались наутёк, треща кустарником. К счастью, мы не набрели на львов или гомотериев, а волки избегали приближаться к нам. Впрочем, хищники беспокоили нас куда меньше, чем враждебные охотники.

Холмов на деле оказалось не четыре, а пара десятков. Просто четыре самых высоких выделялись из остальной массы. Большую часть растительности с холмов извели на топливо, и укрыться от чужих внимательных глаз было очень непросто.

Мы решили разделиться, заняв позиции примерно вполсклона на двух холмах пониже, расположенных в стороне от стойбища, и гуще заросших. Уже рассветало, и пришлось отложить подход к лагерю до темноты. Правее от нас, метрах в трёхстах, протекала речушка, окаймлённая густыми зарослями. Но вокруг стойбища Людей-Птиц местность была открытой. Они поставили лагерь в защищённой от ветра широкой долине, где по словам Маленькой Бабочки бил родник.

Глава 6

Сразу было заметно, что эта стоянка не чета предыдущей. Шатров куда больше, и расставлены они упорядоченнее. Пробираться в лагерь, чтобы похитить Шумящую Воду, сейчас кажется удачным способом самоубийства.

— У нас мало еды, — говорит Твёрдая Рука.

— А ты меньше корми Маленькую Бабочку, — отвечает Водяной Человек.

Еды и вправду мало. Если растягивать совсем понемногу, то вяленого мяса хватит дня на три. Благо с водой никаких проблем. В темноте можно подойти к реке и набрать фляги.

Женщины, поклявшись Солнцем молчать, тоже станут скрываться в кустарнике. Маленькая Бабочка остаётся со мной и почти-братом, а Приносящая Счастье уходит с Горностаем. Я осторожно срезаю ветки в разных местах, втыкая их в землю, чтобы добавить укрытию густоты, но долго так не продержимся. Кто-нибудь наткнётся на наши схроны. Нельзя задерживаться около стойбища надолго.

Солнце поднимается, и в лагере начинается обычная для стоянок возня. Твёрдая Рука хмуро качает головой, удивлённый количеством жителей. Я пытаюсь пересчитать шатры, но они закрывают друг друга. Впрочем, их не меньше семидесяти, и по местным меркам это очень много. Как Люди-Птицы только умудряются добывать бизонов на прокорм такого количества голодных ртов. Если соотнести с нашим племенем, то в среднем на шатёр приходится четверо или пятеро жителей, считая детей. Обеспечить едой около трёхсот человек очень трудно. Куда проще было бы разделиться надвое.

Но недостатка в мясе не наблюдается. Я вижу длинные ряды ремней, натянутых между столбиками, на которых сушатся багровые полосы бизонины. Отдельно виднеются растянутые шкуры. Люди-Птицы очень неплохо поохотились.

Вообще, чем больше я смотрю на них, тем яснее понимаю, как трудно будет убраться отсюда. Если поднимем шум, то точно не унесём ноги. Воровать девушек кажется безумной затеей, но ведь где-то здесь Шумящая Вода. Нельзя смириться с тем, что она угодила в дурные руки.

Потом мне представляется лицо Водяной Змеи, когда она задирала нос, требуя в качестве выкупа шкуру смилодона. Теперь какой-то охотник берёт девушку, когда заблагорассудится, и ему наплевать на её чувства.

Задумавшись о похищении, вспоминаю о лодках. Судя по всему, они могут находиться где-то здесь. Лодка — куда более удобный способ покинуть эти негостеприимные места. Надо их найти.

— Эй! — тихо говорю, обращаясь к Маленькой Бабочке. — У вас тут были стволы деревьев на которых можно плавать?

— Юу-рыт?

Древесная спина. Хорошее название для плавсредства.

— Да.

— Были, — отвечает женщина. — Если Смелые Люди не сожгли их в кострах.

— Много?

— Рука без пальца.

— Четыре. Я понял тебя. Где они обычно лежали?

— По-разному. Может быть, там! — она указывает на громадный дуб, выросший неподалёку от берега. — Сейчас ещё нет длинного зерна. Древесные спины ни к чему.

— Эти древесные спины называются лодками, — не выдерживаю. — Но скажи, разве за длинным зерном нужно плавать?