Читать интересную книгу "Наследник Тумана том 2 - Сергей Витальевич Карелин"

получалось. Разве что глаза были необычные, но кто станет настолько присматриваться к собаке в автобусе Госэкспресса?

Двигатели завели ровно в девять, и конвой тронулся. Бронницы быстро остались позади: сначала потянулись заборы частных домов, магазины с яркими вывесками и автобусные остановки, а затем мы выбрались на трассу, и вновь вдоль дороги потянулись деревья и поля — уже привычный пейзаж. Прошел всего час пути, и вид стал постепенно меняться. Дороги стали лучше, асфальт ровнее, со свежей разметкой. А вскоре потянулись пригороды столицы Российской Империи.

На встречной полосе начали появляться обычные машины, легковушки и грузовики, на обочинах — автосервисы и кафе.

Тумана почти не было, только редкие белесые клочья лежали в низинах, цепляясь за канавы и придорожные кусты. Система молчала. Интерфейс не активировался, нить не появлялась. Здесь аномалия была слабой, почти ручной. И все равно конвой шел вооруженный.

Впереди броневик с башенным арбалетом, сзади второй… Если «Госэкспресс» выходит на трассу, он выходит как на войну, даже если за окном обычные деревни, дачные поселки и бабки у остановок.

— Здесь редко бывает Туман, — пояснил сосед через проход, заметив мой взгляд на броневик впереди. Мужчина лет шестидесяти, в дорогом пальто, с газетой на коленях. — Но пару лет назад под Жуковским накрыло небольшой участок всего на двадцать минут, и этого хватило, чтобы сожрать маршрутку и две легковушки. После этого случая все конвои ходят усиленные даже здесь, по зоне, которая считается безопасной.

За окном проплывали поселки. Кирпичные коттеджи за высокими заборами и старые деревянные дома с облупившейся краской. На остановках толпился народ. Обычная жизнь. Люди ругались на пробки и ждали автобусы. Никто не думал о Тумане и его тварях, который так-то был совсем рядом.

Мара под сиденьем тихо заворчала.

«Слишком много железных зверей. Все бегут. Никто не охотится. Зачем бегут?»

«Люди всегда куда-то бегут».

«Глупо».

Я только пожал плечами. Какая-то доля истины в мыслях туманной рыси явно была.

По мере приближения к Москве, окружающий нас пейзаж менялся все сильнее. Появились развязки и эстакады. АЗС неизвестных мне названий, в которые выстраивались небольшие очереди машин. Ну и само движение стало плотнее. Средняя скорость передвижения уменьшилась, появились настоящие «пробки». Автобус несколько раз сбрасывал скорость, достаточно нагло вклиниваясь в поток. Гражданские машины без каких-либо возражений уступали дорогу.

Впереди поднялись многоэтажки.

Люберцы.

Станция «Госэкспресса» здесь больше напоминала небольшой вокзал, чем военную базу. Высокий забор все равно был и охрана тоже, но вокруг чувствовалась столичная суета. Несколько платформ, крытые навесы, стеклянное здание терминала, табло с расписанием рейсов на Москву, Рязань, Владимир, Тулу. На стоянке стояли бронеавтобусы, грузовые машины, пара армейских броневиков. Конвой остановился у третьей платформы.

— Конечная, — объявил водитель, — Люберцы. Просьба не забывать вещи.

Я поднялся, закинул сумку на плечо. Мара выбралась из-под сиденья, потянулась и зевнула так натурально, что пожилая женщина через ряд умиленно улыбнулась.

— Хорошая собачка.

«Мара хорошая», — с достоинством подтвердила рысь.

Мы прошли через терминал без проблем. Солдат на выходе скользнул взглядом по моему удостоверению проводника, по собаке и молча кивнул.

Снаружи шумел город.

Люберцы встретили меня мокрым асфальтом и запахом бензина, смешанным с запахом жареных пирожков из ближайшего киоска. Напротив вокзала — ряды многоэтажек, а у его входа — торговые павильоны. У выхода со станции находилась стоянка такси. Машины на ней были разные: и старые «Волги», и иномарки начала двухтысячных, и даже пара солидных черных седанов представительского класса. Водители курили у капотов и лениво переговаривались.

Я остановился у края тротуара и достал из внутреннего кармана перстень. Несколько секунд смотрел на грифона на печатке. Потом надел его на палец и вновь испытал не совсем приятное ощущение холодка, пробежавшего по коже. Сразу захотелось снять перстень и спрятать подальше. Но теперь он был нужен.

Подошел к ближайшей машине — темно-синей «Волге» с шашечками на крыше. Таксист, усатый мужик в кожаной куртке с какими-то бегающими и хитрыми глазками, сначала оглядел меня без особого интереса. Обычный усталый пассажир с сумкой и собакой. Но потом его взгляд упал на перстень.

И все изменилось. Он сразу бросил сигарету и выпрямился. На лице появилась радушная улыбка.

— Вам куда, господин? — спросил он вежливым тоном.

До этого момента я в принципе понимал, что статус аристократа — это серьезно, но сейчас увидел его в действии. Уж не знаю, в курсе ли водитель, чей герб на моем перстне, но уже одно его наличие показывало, что ты не какой-то там простолюдин, а уважаемый человек.

— Клиника Брусницкого, знаете?

Таксист коротко кивнул.

— Знаю конечно, пять рублей. Довезу с ветерком, садитесь.

Он уже потянулся открыть заднюю дверь, но тут замялся.

— А вот с собакой… — Лицо его снова стало кислым. — В салон нельзя, сами понимаете, — голос стал извиняющимся. — Шерсть, грязь, а у меня машина чистая.

Мара посмотрела на него.

Таксист моргнул. Посмотрел на собаку еще раз, потом почесал затылок.

— Хотя… если на коврик, и чтоб тихо.

— Будет тихо, — заверил я.

— Ладно, садитесь. Только если испачкает, за чистку доплатите.

«Мара чистая», — возмущенно сообщила рысь, запрыгивая на пол у заднего сиденья.

«Мара вчера валялась в болотах».

«Это было вчера».

Я сел, поставил сумку рядом. Таксист захлопнул дверь, устроился за рулем, завел мотор.

Машина тронулась со стоянки и влилась в поток машин.

За окном потянулись Люберцы. Магазины, люди, остановки, светофоры. Дорога уходила в сторону Москвы, где меня ждали умирающий отец, сестра под охраной и братья, которые, судя по всему, мечтали от меня избавиться. Я посмотрел на перстень на руке. Пора было их разочаровать.

Я сидел на заднем сиденье, положив руку с перстнем на колено, и смотрел в окно. Мара устроилась в ногах, положив морду на лапы. На вид обычная серая собака, уставшая после дороги.

Люберцы быстро остались позади. Потом дорога стала шире, поток плотнее. Потянулись многоэтажки и торговые центры. Машины шли в несколько рядов, где-то впереди нервно сигналили, маршрутки перестраивались без предупреждения, водители ругались через открытые окна. Москва приближалась. И вместе с ней возвращалась память — не Койота, а моя.

Смотрел на развязки, ряды домов, знакомые силуэты улиц и вспоминал… я здесь был. Не в этом мире, не в этой Москве, столице Российской Империи, не среди вывесок с двуглавыми орлами и рекламой защитных амулетов, а в прошлой жизни.

Гнал фуры через МКАД, стоял в пробках и матерился на