Читать интересную книгу "Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов"

будто плеснули краски. Вдоль воды растут деревья, похожие на ивы, только листья на них мелкие и ярко-желтые, поэтому издалека казалось, что деревья цветут. Когда мы подошли ближе, в небо вспорхнуло целое облако духов – нежно-лиловых, светящихся; они летели вверх, парили, кружились… Через какое-то время, поняв, что мы не представляем опасности, некоторые из них сели на спины холей.

Важное. Сегодня утром, проснувшись, мы обнаружили, что Гана нет.

Мне стало очень страшно – я подумал, он решил бросить нас и уйти в одиночку.

Ган держится особняком, но с ним все равно как-то спокойнее. Он не задирает меня, как раньше. Мы не говорим о Кае. Вообще ни о чем не говорим, кроме необходимого. Мне кажется, дело в том, что мы не знаем, как друг с другом говорить. Особенно теперь, когда я спас ему жизнь – наверное, несколько раз. Думаю, людям вроде него нелегко быть в долгу – особенно перед теми, кого они всегда считали слабее себя.

И все равно я не ожидал, что он может бросить меня, – а тут подумал об этом, и мурашки пошли по коже. Дайна начала как-то очень нехорошо на меня поглядывать и спрашивать, мол, не видел ли я своего брата и не знаю ли, куда он мог пойти. Она опять начала развивать любимую гипотезу о том, что Ган теперь – шпион Тофф (как будто Хи ей было мало).

Но, к счастью, Ган скоро вернулся. Оказалось, он проснулся раньше всех и решил пойти поохотиться, потому что мы давно не ели нормальной горячей еды. До сих пор мы питались сушеными ягодами, орехами, правда очень сытными, и лепешками.

В общем, Ган вернулся с убитым зверем размером с крупного зайца – длинные ноги, светло-желтый мех, большие круглые уши, очень длинные задние лапы при передних крохотных. Зверь выглядел очень милым, и мне стало его жаль – но, по правде говоря, перспектива поесть дичи не могла не радовать.

Дайна тоже обрадовалась – и вообще в первый раз за все время посмотрела на Гана без неприязни.

А вот Хи не обрадовалась вовсе – но впервые проявила хоть какие-то эмоции. Брови у нее поползли вверх, а уголки рта, наоборот, опустились, и вся она, в хлопьях облезшей в дороге краски, стала похожа на каменную маску со стены одного из домов Северного города. Она подошла к убитому зверьку, опустилась на колени, коснулась его лба и принялась тянуть мелодию на одной ноте – и продолжала тянуть ее, пока Ган с Дайной свежевали дичь. Я спросил Дайну, что делать, но она только рукой махнула и сказала, что это «глупости детей Тофф». Мне было не по себе, но мясо пахло вкусно – к тому же выкидывать его было бы хуже: получилось бы, что зверек умер напрасно.

В общем, все, кроме Хи, поели. Она нас не останавливала – только посматривала исподлобья и вздыхала.

Еда оказалась отличной, кости мы закопали в золе и продолжили путь… Но уже через несколько минут пришлось остановиться, потому что Гану стало плохо. Его стошнило, а потом, судя по виду, стало сильно знобить, и я сказал, что надо сделать привал, но он махнул рукой и сказал, что это все глупости и он чувствует себя отлично. Лицо у него при этом было очень злое, и я не решился ни о чем спрашивать».

«Который день в пути. Подходим ближе к лесу. Дважды нам попадались города людей – один мы объехали стороной, и я ничего толком не смог увидеть из-за того, что он был обнесен высокой стеной.

Другой, наверное домов на пятьдесят, мы посетили. Дома напоминали те, что в городе Тофф, – невысокие, яркие, но с травяными крышами, и узоров на них было не так много. Вообще, правильнее будет, наверное, назвать это место поселком: при каждом доме был двор, и я видел холей и свиней – во всяком случае выглядели эти животные точь-в-точь как самые обыкновенные свиньи. Домашней птицы тоже было немало – куда более яркой, чем наши куры или гуси, но не менее крикливой.

Люди здесь были одеты проще, чем в городе, и сначала все смотрели на нас неприветливо – потом оказалось, что недавно поскоэли ограбили поселок.

Дайну это встревожило – она сказала, не стоит идти дальше по тракту какое-то время.

У Хи оказались кусочки материала, похожего на бронзу, и эти кусочки она обменяла на припасы у местных. А еще они показали нам колодец, где мы пополнили запасы воды и напоили холей, а потом пустили помыться в баню.

Какое счастье, что здесь у них тоже бывают бани! Мне кажется, таким чистым я не был со времен Красного города. Даже побрился – и волосы, как мог, укоротил, правда, кажется, не очень ровно вышло, потому что вечером Дайна сначала смотрела на меня так, как будто вот-вот рассмеется, а потом предложила помочь поправить.

Нас пустили переночевать, и Дайна выменяла у местных несколько бутылок с очень крепким напитком. Хи отказалась его пить, а я сделал один глоток, закашлялся и больше не стал.

Дайна и Ган выпили по целой глиняной чашке – и это хорошо, потому что после этого они наконец разговорились.

Ган выдал Дайне нашу легенду – мол, мы братья, но росли порознь и виделись достаточно редко. Дайна начала ехидничать и спрашивать, из-за чего мы смотрим друг на друга волком, – но Ган как-то ловко отшутился и начал рассказывать охотничьи байки – и расспрашивать Дайну заодно.

Дайна впервые на моей памяти разговаривала, а не нападала или защищалась. Сначала она тоже делилась байками про охоту. А после того, как Ган наврал ей с три короба о нашем детстве – даже я заслушался, – рассказала, что жила со своими родителями на острове посреди моря в маленькой общине Аждая. Там они только и делали, что воздавали ему хвалу, и родители растили ее (по тому, как она отводила взгляд, мне подумалось, что наверняка строго) как жрицу и истово верующую, пока не погибли в кораблекрушении, – значит, здесь тоже строят лодки и корабли.

После этого она перебралась на большую землю, чтобы привлекать верующих к Аждая – да только не так просто это делать, когда его самого нигде нет.

Хорошо, что возможности Дайны как видящей как-то ограничены – в противном случае у Гана не по лучилось бы ее дурачить.

Глаза закрываются.

Как дела у Каи? Что сейчас делает Кая?

Не нужен мне неведомый читатель. Я хотел бы писать для нее – для Каи.

Жива ли она? Да, конечно, жива.

Спокойной ночи, Кая».

«Вчерашний разговор растопил лед – не то чтобы обстановка в