Читать интересную книгу "Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов"

закопали в холодную мерзлую землю, это страшный сон, глупый кошмар, которого никак не могло случиться на самом деле.

– Я здесь! – крикнула Кая и помахала им рукой. – Я все исправила! Идите сюда!

Они почему-то не слышали. Артем повернулся в ее сторону, но смотрел сквозь нее, улыбаясь тепло, как обычно ей – но кому-то другому.

– Оставь их, – сказал человек, стоявший против света, о котором она успела забыть. Он сделала шаг вперед. – Пусть погуляют. Здесь такая хорошая погода. Пахнет хлебом, чувствуешь? Кто-то только испек, вот они и идут туда. Может, Марфа испекла?

– Марфа умерла, – прошептала Кая, и человек, чьего лица она все еще не видела, рассмеялся.

– Глупенькая. Ну конечно, нет. Она не умерла – она здесь, занимается садом и огородом. А иногда печет хлеб. Хочешь поздороваться с ней? Посмотри туда.

Кая послушно посмотрела. Стоя под цветущими яблонями, махали ей руками Марфа – и дедушка. Не такой, каким она помнила его в последние дни, когда он лежал в комнате, пропахшей травами. Нет, это был дедушка из ее детства – крепкий, сильный, здоровый.

– Кая! – звал он. – Иди сюда, к нам!

– Хочешь, пойдем вместе? – Человек сделал еще шаг вперед и оказался Ганом, и в этот момент она почувствовала: это сон, слишком все хорошо, чтобы быть правдой.

Ей стало больно, так больно, что горло как будто сжала невидимая рука, но сразу вслед за тем Кая подумала: нет, это не сон. Не может во сне так явственно пахнуть хлеб, не может быть так тепло, так спокойно.

– Кай, – прошептал Ган. – Я тебя ждал. Иди сюда.

И она подошла, обняла его крепко-крепко и расплакалась от счастья и облегчения – потому что болезненный узел внутри наконец ослаб, и только теперь она поняла, как долго жила по инерции, как сжатая ржавая пружина. Только теперь, почувствовав, как хорошо рядом с ним, она по-настоящему поняла, до чего плохо ей было.

– Ган, – прошептала она и вдохнула его запах, запах леса и костра, зарылась пальцами в его волосы. – Ган.

Это точно был он, он был рядом, и она знала – сейчас они вместе, держась за руки, пойдут в сторону цветущих яблоневых деревьев и там встретятся с Марфой и дедушкой – только бы Ган им понравился, – а потом придут Артем и Марта. Там, под яблонями, уже накрыт стол: горят свечи в плошках, дымится мясо. В корзинке свежий хлеб, а в чашках – напиток из ягод, и весь стол усыпан белыми лепестками. Лепестков так много – они падают и падают сплошной стеной, – и Кая вдруг поняла, что больше не видит, не чувствует Гана – он вдруг разом оказался где-то далеко, и белая стена яблоневых лепестков отгородила их друг от друга.

– Ган! – крикнула она отчаянно. – Ган! Марфа! Артем! Дедушка! Марта! Кто-нибудь! Где вы?

Весь мир стремительно скрывался за метелью из лепестков – лепестки заметали ручейки и птиц, солнце и небо, землю и траву. Кая побрела туда, где, как ей казалось, должен был быть Ган, – загребая ногами лепестковые сугробы, проваливаясь в них по пояс.

– Вот ты где! – Чьи-то руки поймали ее сквозь лепестки, и она подалась вперед, отвечая на объятие, а потом увидела лицо того, кто ее обнимал. Высокий лоб, внимательные темные глаза, черные волосы. Сандр улыбнулся ей:

– Ну здравствуй, Кая. Как я рад, что мы снова встретились.

– Нет! – закричала она, вырываясь. – Нет! Нет!

– Да, – сказал он и засмеялся.

Он не прикладывал никаких видимых усилий к тому, чтобы удержать ее, но хватка была железная. Кая извивалась, молотила руками и ногами, пыталась ударить Сандра коленом, головой, но ничего не получалось. Он ускользал от ее ударов – цели не достиг ни один, – хотя оставался совершенно неподвижным.

– Ну-ну. – Он все улыбался и улыбался, и крепче прижимал ее к себе. – Я не хотел прерывать ваше трогательное воссоединение. Рад был бы дать тебе увидеться с Мартой… но не могу. Ведь она мертва. Я убил ее – помнишь?

– Нет! Нет!

Из белого хаоса лепестков, летевших со всех сторон – сверху, снизу, сбоку, – появилась Марта: сначала лицо, потом сложенные на груди руки. Между скрещенными кистями алело большое пятно. Лицо Марты было холодным, безучастным. Она смотрела в одну точку и была такой грустной, что на мгновение Кая забыла о Сандре.

– Печальная, да, – согласился Сандр, хотя Кая ничего не говорила вслух. – Но здесь все печальные. Ты не знала? – Он взмахнул рукой, и рядом с Мартой появился Артем – белый как снег, светлее яблоневого цвета, который все падал и падал. – Видишь, теперь и ты печальна. Больно снова смотреть, как умирают друзья. Ну что, кто следующий? Артем? Или твой князь?

– Отпусти меня! – Кая снова рванулась изо всех сил. – Отпусти! Они живы! Живы…

– Да! Ты права! – Лицо Сандра вдруг начало расти. Оно росло и ширилось, ширилось, пока не заполнило собой весь свет – и яблоневые лепестки полетели Кае в лицо из его широко раскрытого рта. – Они живы! Так найди их, девочка! Найди способ вернуть их домой! И когда найдешь – не забудь позвать меня! – Сандр захохотал, и его глаза потемнели – теперь в них не было ничего человеческого. – Потому что я буду рядом, Кая. Я всегда рядом – и когда ты найдешь путь для них, я тоже буду там!..

– Кая. Кая. Кая!

– Нет! – крикнула она, но на этот раз крик получился совсем слабым, тихим, больше похожим на шепот. – Пожалуйста, не надо… Пожалуйста…

– Кая! – Чьи-то руки сильно встряхнули ее. – Да приди же в себя! Снегопад кончился. Надо двигаться дальше.

Она с трудом разлепила глаза и увидела Шоу прямо над собой. Черные косички упали вперед, щекоча лицо. Брови Шоу были нахмурены, но, увидев, что Кая открыла глаза, она улыбнулась с облегчением:

– Ну слава богам! Ты так долго не отзывалась, что я начала беспокоиться.

– Я хочу назад, – пробормотала Кая. – Но не туда, где Сандр. Я хочу туда, где яблони цветут…

– Да уж, – пробормотала Шоу. – Думаю, мы все сейчас не отказались бы от цветущих яблонь. Давай же, девочка, ну. Просыпайся.

И Кая проснулась – и безрадостное это было пробуждение.

Глава 12. Артем

Постепенно он привык к здешнему лесу – с тяжелым и горячим воздухом, в котором, казалось, можно было увязнуть, с ползучими растениями, вечным полумраком под куполом из широких зеленых и фиолетовых листьев, мохнатыми стволами, неведомыми тварями и птицами ярких цветов. За этим лесом таилось, перекатывая волны одну за другой, как камешки за щекой, огромное темное море, пахнущее солью, водорослями и рыбой.

Терялось чувство времени. Первое время он считал дни, ночевки,