Читать интересную книгу "Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов"

Может, попытается – но окажется недостаточно сильным или метким, и сложно его за это винить.

– Ладно, – прошептала Кая, отворачиваясь от пытливого взгляда Шоу – и клубов зловонного дыма. – Дело в Гане. И Артеме. И Тоше. И… – это имя было труднее всего произнести, – Марте.

– Вот как. – Судя по звуку, Шоу высекла еще одну искру в трубку. – Да, у тебя есть повод скорбеть. Ты многих потеряла. Но в твоих силах помочь тем, кто остался. Артема, Гана и уж тем более Тошу, кстати, рано хоронить. Я знавала девчонку без руки, которая была отличной лучницей, и парня без ноги, который был тем еще сорвиголовой. Его даже свои боялись.

– Тоша не может встать на ноги.

– Значит, ему стоит тренировать руки. Когда станет теплее, соорудим ему каталку. Нельзя сдаваться – пока есть хоть крупица надежды, нужно бороться изо всех сил. Никто за него это не сделает. Страшный грех – отчаиваться, особенно если рядом есть люди, которые стремятся тебе помочь.

– Нам легко говорить об этом. – Каю обдало очередным клубом дыма.

– Да брось, Кая. Каждого человека в этом мире есть за что пожалеть. Никому из нас не дано хотя бы на миг влезть в чужую кожу – и слава богам. В своей-то тесно. Тоше не повезло. Чудовищно не повезло – но и повезло тоже. Его могли оставить там, в Красном городе, но даже в хаосе, который там творился, среди всей этой крови и жестокости, нашлись люди, которые о нем позаботились.

– Иногда мне кажется… – с трудом выдавила Кая и запнулась – но Шоу молчала, и пришлось продолжить, – что он этому не рад.

Шоу долго молчала, попыхивая трубочкой, а потом заговорила опять:

– Тут ничего не поделаешь, Кая. Ты, Саша, другие люди рядом с ним могут помочь – но справиться со своими демонами он может только сам. Он должен понять, ради чего живет. Без этого человеком быть невозможно. И вот еще что… Ты не виновата в том, что случилось. Ты не виновата ни перед кем из них.

Шоу сделала шаг и оказалась перед Каей – теперь от цепкого взгляда и дыма было не отвертеться.

– Ган сам выбрал пойти в лабораторию. Видела я этого парня во дворце. По нему было заметно: он только и ждет, как влезть куда не следует. Он бы сделал это, даже если бы не встретил тебя в городе. Тоша пошел бы за ним – потому что он, судя по всему, по-настоящему предан Гану. Они знали, что рискуют. И выбрали пойти.

Не то чтобы Кае стало сильно легче – но узел в груди как будто немного ослабел.

– Но Артем…

– Ты не рассказывала мне всего, Кая. – Шоу затянулась так, словно пыталась втянуть в себя тлеющее содержимое трубки, а потом резко перевернула ее и выбила пепел на снег, в котором появился крохотный, но глубокий колодец. – Но даже того, что я знаю, достаточно. Ты не тащила за собой Артема на аркане. Наоборот, это он убеждал тебя отправиться в путь. Разве нет?

– Ну… Да, но…

– Никаких «но»! – Шоу погрозила Кае темным длинным пальцем. – Знаешь, что важнее всего уметь в жизни?

– Нет. – Она и вправду не знала.

Шоу очень любила вворачивать в любые рассуждения этот вопрос – и ответ каждый раз оказывался разным.

– Важнее всего в жизни – уметь останавливать поток мыслей по собственной воле. Человек должен быть хозяином своей мысли, а не мысль – хозяйкой человека. Только тогда он сможет быть счастливым – или хотя бы спокойным… А спокойствие – это уже первый шаг к счастью, если хочешь знать мое мнение. Так что угомонись, Кая. Останавливай свои мысли вовремя. Никаких «но» тебе здесь не требуется. Прошлое не изменить – так сосредоточься на том, что можешь изменить здесь и сейчас. Хорошо?

– Хорошо. – Кая помедлила. – Шоу, почему ты так добра ко мне?

Шоу бережно спрятала трубку в карман, предварительно замотав ее в не очень чистую тряпицу.

– Как я уже сказала, мы с тобой обе здесь – чужачки. Что ты ожидаешь услышать? Грустную историю о другой девчонке, которую ты мне напоминаешь? – Шоу невесело усмехнулась. – Позволь мне отложить ее до лучших времен. У каждого внутри – свой поток, который нужно вовремя останавливать.

Кая не успела ответить – дверь резко отворилась, и на пороге появился Пом, как всегда хмурый, собранный и подозрительный.

– О, вот вы где. Отлично. Капитан ждет, чтобы проводить нас, – пора выдвигаться. Вы готовы или как?

– Готовы, – кивнула Кая, взглянув на Шоу, и та улыбнулась в ответ.

Группа была небольшой – недостаточно серьезная сила на случай, если дело не удастся уладить мирным путем. Капитан Стерх оставалась в поселении. Пому она велела идти во главе группы – по мнению Каи, не лучший выбор. Пом всегда казался ей туповатым. Но он был абсолютно предан Стерх – для нее это могло быть важнее.

Из «чужаков» в путь отправлялись Шоу и Кая. Из жителей Красного города – два десятка бойцов. Все – мужчины. Некоторые – из Внешнего кольца, другие – из команды «Герберта У.», дирижабля капитана Стерх, надежно спрятанного в старом ангаре неподалеку от места, где они сейчас остановились.

Имен большинства Кая не помнила – знала только, что высокого парня с шапкой русых кудрей зовут Ясенем, а его рыжеволосого тощего приятеля – Кречетом. Оба жили в центре до того, как все случилось, и Кая даже представить не могла, что сподвигло их покинуть город. Приземистого старика по имени Василь она тоже знала – точнее, слышала, что он долгое время летал на «Герберте У.» механиком, пока не допустил какую-то ошибку – видимо, серьезную, – после которой его списали на землю.

Она осторожно кивнула всем. Ей совершенно не улыбалось обмениваться любезностями – скорее всего, уже через десять минут они все равно забудут имена и прозвища друг друга, а потом всем придется страдать от неловкости. А вот Шоу помахала рукой всем – но и как будто каждому в отдельности, и по тому, как многие ответили ей улыбкой, Кая поняла, что та уже успела наладить связи в их маленьком сообществе.

– Что, девчонки, готовы? – выкрикнул кто-то из мужчин. – Согреете нас, если что, а?

– Маловато нас двоих на такую ораву, – насмешливо отозвалась Шоу и сплюнула на снег. – Так что жди, пока вернемся. А до тех пор кто-нибудь другой согреет тут твою женушку.

Ей в ответ грянул дружный хохот, и Кая невольно позавидовала тому, как ловко у Шоу это получается. Сама она в ответ на такие шутки сразу вспыхивала, как спичка, – и либо угрюмо молчала, либо отвечала слишком грубо – потом оказывалось, что на безобидную шутку. После Красного города она стала менее чувствительной к