Читать интересную книгу "Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов"

танце, ослепляли, завораживали. На домиках побольше виднелись разноцветные значки. Кое-где стены были заменены желтым прозрачным стеклом, за котором были выставлены причудливые предметы, висела одежда, лежали грудами орехи и плоды. За одним из больших стекол Артем выхватил взглядом компанию людей в бордовых балахонах – сосредоточенные и отрешенные, они играли в настольную игру на широком круглом поле. За другим он увидел навку и рефлекторно отшатнулся, врезавшись в Гана плечом. Навка с сосредоточенным видом разглядывала что-то в глубине домика. Они двинулись дальше.

Мимо пробежала, визжа и вопя, стайка детей, самых обыкновенных, веснушчатых, чумазых. Один из них тянул за собой воздушного змея на очень длинной бечевке, которая рисковала запутаться в развешанном на веревках белье. Змей, сделанный из чего-то алого и чешуйчатого, парил высоко в ясном синем небе.

Резко пахло то специями, то гнилью, то горячим песком, то чем-то острым и терпким. И город шумел – визжали дети, говорили люди, шуршали мелкие камушки, разбегаясь, как живые, из-под ног прохожих; кричали темно-зеленые птицы с крупными клювами, перелетающие с крыши на крышу тут и там, ревели под тюками или всадниками лохматые серые звери с острыми клыками, нависающими над нижней губой, но с совершенно коровьим, безобидным выражением влажных темных глаз…

Постепенно Артем начал привыкать к здешней яркости. Теперь он различал на стенах некоторых домов изображения цветка с пятью лепестками – точно такой же Дайна рисовала на террасе своего домика. Он замечал похожих на рыжих кошек зверьков, подбирающих объедки у дверей домов.

И он видел взгляды людей – и взгляды тех, кого привык считать «нечистью», осмысленные или бездумные, сосредоточенные или рассеянные… Похожие на человеческие.

Они все шли по петляющим улочкам, и Артем не мог понять, как Дайне удается отличать один рыжий поворот от точно такого же другого. Ему казалось, что здесь даже местные должны двигаться наугад, руководствуясь чутьем, как муравьи в своих подземных замках.

Они повернули в очередной раз, и в какофонию звуков, запахов, голосов вклинилась мелодия – на небольшой песчаной площадке у фонтана из черного камня разместился маленький оркестр. Три девушки с кожей, выкрашенной белой краской, старательно выводили странную мелодию на инструментах, названий которых Артем не знал. Впрочем, подобные он видел дома у Сандра. Одна из девушек, с усилием раздувая щеки, дула в длинную трубку из темно-алого стекла, другая била в большой овальный барабан, третья щипала струны инструмента, похожего формой на грушу.

Мелодию нельзя было назвать плавной – она как будто спотыкалась через каждые несколько шагов, путалась в собственных многочисленных коленцах и поворотах, скрежетала и плакала. Это было совсем не похоже на ту музыку, их, земную, которую слушал Сандр, или на то, что играли иногда по праздникам в Зеленом, или на гитару и песни цыган… И все же Артем почти сразу почувствовал, что она ему нравится. В ее ломаности было что-то живое, в нестройности звучала непокорность, а в плаче – искренность. Глаза девушек, ярко выделявшиеся на фоне жирного слоя белой краски, казались неестественно яркими, почти бордовыми, цвета спелых черешен.

– Шагай живей, – прошептала Дайна. – Это незрячие сестры, не стоит на них таращиться.

Артем послушно прибавил шагу, увлекая Гана за собой.

– Незрячие сестры, – повторил он. – Они связаны с богиней, так?

– Именно. Раз они тут – мы близко к одному из ее храмов.

– А как мы узнаем, что это именно тот, который нам нужен? – спросил Артем.

– Не понимаю, о чем ты, – бросила она. – Если Тофф способна нам помочь, мы получим помощь в любом из них.

– Но ведь богиня-то, – осторожно заметил Артем, – может находиться только в одном, верно?

Дайна хмыкнула:

– Настоящий бог – в каждом храме. – На ее лицо вдруг упала мрачная тень. – В прежние времена нам бы и Аждая искать не пришлось… Но что-то случилось. Я не знаю пока что. Я вижу, что он жив. Но… – Она тряхнула головой. – Неважно. Не стоит говорить об этом здесь. Прибавь шагу, Арте. И следи за ним, я же просила.

Артем лишь на мгновение выпустил рукав Гана – и теперь ему пришлось вернуться на несколько шагов назад, туда, где Ган сосредоточенно изучал переплетение узоров на ярко-алой стене одного из домов.

– Смотри, – сказал он, касаясь пальцами одного из нарисованных там цветков. – Смотри.

Артем послушно наклонился поближе, но не увидел ничего, что бы отличало этот цветок от других.

– Смотри, – упрямо повторил Ган, обводя цветок пальцем, и Артем осторожно кивнул:

– Да, очень красиво. Цветок. Идем… – Он постепенно привыкал говорить с Ганом как с ребенком. Что, если Тофф не поможет? Он не бросит князя – или то, что от него осталось.

Дайна согласится таскать Гана за собой или распрощается с ними обоими?

Ведя князя обратно к Дайне, он подумал: стоит решать проблемы по мере их поступления. Но лучше бы богиня Тофф проявила к ним благосклонность.

Они пошли дальше. Свернув на одну из узких улочек, Артем замер от ужаса и отвращения. С видимым трудом протискиваясь между двух приземистых желтых домиков, пыля и издавая жуткие кряхтящие звуки, по дороге полз Болотный хозяин. Его широкий рот был приоткрыт, и во мраке пасти виднелись белые блестящие зубы и длинный язык, свернутый кольцом. Никогда прежде Артем не оказывался так близко к Болотному хозяину – не в воде, не спасая свою жизнь, и он невольно замер, не в силах оторвать взгляда.

– Шагай, – прошипела Дайна, – давай, за угол. Дай ему пройти.

– Что он тут делает? – спросил Артем, зачарованно разглядывая приближающуюся массу щупалец. – Я думал, они… Ну, тот, который напал на Ардженьо… И у нас тоже, они… ну, вроде как плохие.

Дайна закатила глаза:

– А все люди там, откуда ты пришел, чужак, только хорошие, верно я тебя понимаю? Славно тогда вам, должно быть, живется. Потому что у нас все – и люди, и скротты, и все прочие – бывают и хорошими, и плохими. Тот скротт, что напал на Ардженьо, был с поскоэлями. Этот, судя по всему, прибыл по делам своего народа в город Тофф, так что перестань глазеть.

Масса щупалец в бесконечном шевелении прокатилась мимо, и Артем почувствовал, как все волоски на теле встают дыбом, а удары собственного сердца становятся оглушительными. Всю свою жизнь он знал, что при виде нечисти стоит прятаться или бежать, – и, если выдержать присутствие лесного пса или даже навки, видя, что они настроены мирно, он еще мог, то Болотный хозяин был уже как-то слишком.

Рука Гана, тесно прижатая к его боку, вдруг заходила ходуном. Скосив глаза, Артем увидел, что князь побледнел – по его лбу катились крупные капли